jujutsu kaisen // ryomen sukuna

---

[indent]слушай, рёмен, меня тут внезапно осенило среди всей этой суеты: из всех проклятых татуировок и лишних глаз, которыми ты мог бы наградить мир, тебе обязательно нужно было выбрать именно мою черепную коробку в качестве элитной недвижимости?
[indent] знаешь, вообще-то приличные жильцы хотя бы иногда платят за аренду или, на худой конец, не пытаются вырезать всё моё окружение в те моменты, когда я просто хочу вздремнуть. ты сидишь там, в своём костяном храме, на горе из черепов — признаю, выглядит пафосно, но давай честно: у тебя там даже вай-фай не ловит, а единственное развлечение — это смотреть на мои будни, как на очень странное реалити-шоу.
[indent]иногда мне кажется, что ты ворчишь у меня в подсознании просто потому, что тебе скучно, как деду, которому забыли принести газету, вот только вместо газеты у тебя жажда мирового господства. ты называешь меня сопляком и скучным, но ведь это ты заперт со мной, а не наоборот, и тебе приходится терпеть мои мысли о том, какой сэндвич купить в комбини, и мои дурацкие шутки, которые ты, уверен, втайне находишь забавными, просто статус короля проклятий не позволяет тебе даже хмыкнуть. честно, если бы ты был чуть менее занят планированием конца света, мы могли бы обсудить что-то полезное, но раз уж ты выбрал путь злого соседа, который стучит по батареям, то хотя бы не жалуйся, когда я в следующий раз решу съесть что-то максимально острое — страдать-то нам обоим.

---

четыре глаза, четыре руки... и всё равно не можешь уследить за своим самомнением? ну, заходи, попробуем тебя приручить

vash' bozhestvenny post

обмен в лс

dc // rachel roth

comics / arts / обсуждаемая внешность

---

azarath metrion zinthos
это не девочка, это беда. стоило это осознать и принять с первого дня знакомства. дочь демона, не по титулу, а по существу.  та чьей истории точно стоит посочувствовать. но здоровые люди вряд ли становятся супергероями?
до встречи с тобой, до того, как я стал частью юных титанов, я был уверен в умении контролировать всё. а еще то, что чувства - это слабость.
порой ты меня бесишь, а порой, ты единственная, кто может меня утихомирить, когда бесят все вокруг и это бесит не меньше. то как ты умело можешь сдержать меня, поддержать, понять, без использования магии.
ловлю себя порой на мысли, что ты меня слишком хорошо знаешь, что я узнаю тебя слишком быстро, словно уже был знаком когда-то. странные ощущения дежавю внезапно превращаются в обрывки воспоминаний. в воспоминаниях ты и я... другие.  юные, переживающие совершенно иные приключения и опасности. глупые подростки. это слишком странно. слишком неправильно для простых фантазий, ты, рейчел, и твоя магия точно должны оказаться всему причиной... или ответом. так что помоги разобраться во всём, чтобы я перестал сходить с ума по тебе.

небольшая зарисовка от лица Дэмиана

Я всегда считал, что контролирую свою жизнь. Что каждый шаг, каждый удар, каждое принятое решение было моим собственным выбором. Меня учили быть совершенным оружием, наследником Лиги, будущим Бэтменом. Эмоции? Слабость. Привязанности? Помеха. До тех пор, пока она не появилась. Рейвен. Дочь демона, обладательница души, которая могла бы поглотить целые миры, но вместо этого она прячет её за стенами безразличия и цинизма. Звучит знакомо, не так ли?

Иногда… иногда я ловлю себя на странных ощущениях. Дежавю. Или, скорее, отголоски чего-то, что, казалось бы, уже было. Неясные образы, обрывки диалогов, вспышки эмоций, которые не вписываются в мою нынешнюю реальность. Они приходят внезапно, как короткие замыкания в мозгу, и так же быстро исчезают, оставляя после себя лишь смутное чувство… завершенности. Как будто нечто важное уже произошло, но я не могу вспомнить, что именно.

Война с Апоколипсом… хаос, разрушения, смерть на каждом шагу. Мы сражались бок о бок, и каждый раз, когда я видел, как она использует свою силу, как она сдерживает тьму, чтобы защитить нас, я чувствовал… что-то. Что-то, что не вписывалось в мой тщательно выстроенный мир. Я видел её ярость, её боль, её отчаяние. И видел, как она справляется с ними, как она продолжает бороться, когда другие падали духом.

А потом был тот момент. Конец. Или, как мы думали, конец. Пыль осела, крики стихли. Я помню только её, рядом со мной, в руинах того, что когда-то было миром. Измождённая, но живая. И я… я просто обнял её. Без мыслей, без стратегии, без колебаний. Просто обнял. Было ощущение, что все должно было закончиться именно так. Как будто это был единственный возможный финал.

И в этот момент… я не знаю, что произошло. Вспышка, искажение. Время, возможно, снова сыграло с нами злую шутку. Но это не просто «отмотка». Это… сложнее. Иногда, когда я смотрю на неё, или когда она смотрит на меня, эти отголоски становятся ярче, складываясь в более чёткие, но всё ещё фрагментарные картины. Я вижу нас, совсем юных, неловких и дерзких. Слышу её саркастические замечания, мои высокомерные ответы. Вижу, как мы сражаемся с немыслимыми угрозами, спасаем мир, спорим из-за мелочей. Это не просто воспоминания. Это как будто мы уже прожили эту жизнь. И она была стёрта.

Но сейчас, когда я рядом с ней, эти вспышки становятся всё ярче. Как осколки разбитого зеркала, которые складываются в целую картину. Есть ощущение, что какая-то невидимая нить связывает нас через эти разрозненные образы. Она словно описывает то, что я чувствовал тогда, в конце войны. Что чувствую сейчас.

Эта «прошлая» связь… она дала нам что-то, что мы потеряли. Чувство, которое сейчас только начинает проявляться. Я чувствую это. И я готов признать, что это не слабость. Это… что-то другое. Что-то, что стоит исследовать. И если это значит, что я должен признать, что я не контролирую каждую частицу своей жизни, то пусть так. Потому что с ней рядом… я чувствую себя иначе. Как будто я наконец-то дышу полной грудью. И я не хочу терять это чувство. Не хочу терять её.

Судьба свела нас снова. И на этот раз, независимо от того, что там натворило время, я не позволю этому исчезнуть.

и немного картиночек

---

ищется мрачная девочка готка, для темной романтики, раскладов таро и черного юмора
с меня посты от третьего лица, от 3к, любовь и уважение к пташке
внешность обсуждаема, можно вообще остановиться на анимации и комиксах, но мясные мешки тоже прикольные
хочу удариться в подростковую романтику и что вы мне сделаете...
мне нравятся damirae в анимационной версии до флэшпоинта (очередного), их финал в войне апокалипсиса был весьма однозначным, той вселенной кабзда и с этим просто стоит стремиться, но тот горько-сладкий финал вдохновляет. есть желание не просто в типичные отношения, но в некую судьбоносность, родственные души и неизбежность быть вместе, так как это им суждено вселенной, в заявке только мысль, пока что не сформированная в конкретный сюжет. если не хочешь романтики, всё равно приходи, это можно обыграть и стекольно невзаимно, и в духе слоуберна и чего-нибудь еще

vash' bozhestvenny post

Возвращаться в это место — будто приветствовать каждый раз стража на границе с собственным прошлым. Молчаливая тень, создающаяся высокими шпилями и городским пейзажем, как зловещее живое существо, готово окутать тьмой всё вокруг. И даже намёк на свет — ночное небесное светило — не помогает избавиться от вечного ощущения присутствия чего-то потустороннего и тёмного. Холодный свет луны едва пробивается сквозь плотную пелену облаков и тумана, что словно одеяло всегда окутывает пространство тут. Туманный Альбион? Хах, это место — его улучшенная версия, пропитанная ядом и болью. В разы страшнее, чем известная старушка Англия. Игра света и тени превращают знакомые ещё с детства улицы в мрачные лабиринты прошлого. В каждом когда-то был пойман преступник. Была кем-то пролита кровь. Или со звоном рассыпались свинец и жемчуг.

Готэм — чернота этого мира, тёмное пятно на карте Штатов, куда сунуться какому-то новичку — гиблое дело. Готэм словно живой, имеет характер и привычки, умеет изучать людей, ломать их, испытывать на прочность. Кто-то может сбежать отсюда, кто-то уходит свободно. Но для всех есть шанс вернуться.

Для младшего из пташек одной летучей мыши возвращение сюда сродни крестовому походу — не единожды. Каждый раз ради высоких целей. Навсегда — кроваво. Даже Уэйн меняется, как ему хотелось, конечно, в это верить, а город неизменный. Стоит и продолжает выживать, закапывая некоторых жителей в глубокие могилы. Некоторые из которых, кстати, были совсем неподалёку. Высокая крепкая фигура медленно идёт по пустынной и одиноко виляющей, как змея, улице, что уходит подальше от главной дороги и поднимается к холмам. К одному главному холму, на вершине которого расположен Дом Бога. Одинокая церковь на холме возвышается, как мрачный страж, граничащий между пригородом и пустошами. Смотрит с осуждением из своих мутных окон-витражей в сторону города одной из своих сторон и откидывает тень на холмы. Её стены, поросшие плющом, словно впитали в себя боль и страдания многих поколений. Каждый камень хранит свои тайны, каждый угол — свои секреты. Россыпь могильных плит, что окружали территорию чуть поодаль за церковью, приглядывает за каждым, кто ступает на эту территорию святой земли. Дэмиан словно слышит шепотки сквозь свист ветра: «Зачем... зачем... зачем ты тут?». Он порой и сам не знает, по какой причине пересекает порог. Так же, как понятия не имеет, почему из него под ликом распятого ещё не лезут бесы. Которых на дне его тёмной души полно.

Он сейчас — одинокий путник, редкий гость в этих стенах, но всё ещё постоянный. Раз в неделю, но чаще реже — раз в месяц, он возвращается сюда. Всегда ночью, всегда в первом часу, если повезёт с трансфером. И тут его ждут, Дэмиан знает, ждут если не каждый раз, то достаточно часто.

В своих мыслях он вечно крутит этот вопрос: «Что случается в те ночи, когда я не прихожу, святой отец? Как долго ты ещё выжидаешь непрошенного гостя в стенах своих, прежде чем скрыться за хлипкой дверью, что может на ночь отделить тебя от реальности?» Но вопросы в его мыслях, невысказанные загадки, ответы на которые Дэмиан не хочет знать наверняка, не хочет превратить в слова, что сорвутся с чужих уст. Ему проще, да, именно проще, придумать всё это у себя в голове, чем доставлять священнику лишних проблем.

Но он и есть проблема — тот, кто не должен сюда приходить, не должен встречаться хотя бы изредка, просто чтобы... что? Он за эту пару лет, что позволил себе врываться в чужую новую жизнь, так и не произнёс, для чего вообще начал это. Даже сейчас. На весьма понятный вопрос он ответа толком найти не может. Слышится смешок.

— С чего бы начать, падре? Что будь вы моим отцом на самом деле — было бы крайне неловко как вам, так и мне? Или что повод вернуться мой — весьма тривиальный. Как это чаще принято у вас?... — его голос сквозит сарказмом и насмешкой, в первую очередь над самой ситуацией и её абсурдностью. Робины. Сломанные пташки — оба не самые лучшие, не самые первые. Их могла бы объединить любая причина: зализывание ран, физических и душевных, моральная поддержка или моральное уничтожение, а может, просто попытка составить вариант лучшего будущего, чем они когда-либо заслуживали. Но нет. Каждый из людей пошёл своим путём, дошёл до странной грани реальности, один подался в святые, вымаливая грехи — свои и чужие, другой опускался в кромешную тьму, идя по протоптанной тропинке семейного дела. Но вот они снова рядом, из раза в раз.

— Отче, отпусти мне грехи мои, ибо я согрешил... — Его рука почти до скрипа сжимает спинку скамейки, на которой расположился святой отец. Дэмиан тёмной тенью нагнулся над сидячим и заглянул с некоторым любопытством в книгу, но ту уже ловко закрыли ладони Джейсона. Простите, отца Тодда. — Я успел за то время, что мы не виделись, пролить много крови, падре. Моя душа требует отпущения грехов.

to be hero x :: x

без реальных прототипов

---

«ну, может, еще встретимся. встретимся, когда пойдет дождь».
это было... когда?

воспоминание казалось настолько далеким, как будто случилось не в мире, а невесомо соткалось из образов сна. Оно сложилось не столько событием, сколько эмоцией. Исполнилось канущим ладом разлуки с собой, когда дыхание шорохом вывело душу на выдохе и бережливо сложило ее в поцелуй.

«Прощай». - поворотом в замке, что уже не откроется. Касание — тонущий ключ в глубине, который тает во мраке медленно-медленно, стираясь порханием складочек рта, что приникли к другим словно в слабости жажды и голода. 

как звали его? Кем был тот, с кем он, измокший в дожде, укрывался с украденной горсткой мгновений свободы? Ненастье скрывало его через время, туманя лицо наплывавшей водой, и было никак не связать разобщенности линий, способных вдохнуть узнавание в померкший портрет.
   
«Красивый». – Была его мысль, что возникла в просвете ресничного взлета. Он отметил, как тот аккуратно естественен; как ласкающе тонок его описательный тон; и насколько ему, утомленному светом софитов, приятно воспринять немного тоскливую сдержанность, воплощавшей сам город в отключенных вывесках. Он значил спокойствие. Означал безопасность ничем не томимой людской простоты. И, может быть, Найс позавидовал: с длины расстояния пройденный ступеней, когда небеса ощущались значительно ближе земли, уравняв в своих мыслях его неприметность с укрытием, которой можно умерить давление толпы. Пусть даже немного, рывками, с возможностью выбора: чередуя ныряние во мрак с устремлением к отмеченной солнцем поверхности. Показаться и скрыться, исчезнув туда, где гонящий взгляд оборвется подобно откушенной нити. 

Найс сказал ему: «Верь в себя», разлучая их лица.

дождь исчерчивал время, ударяя по слуху секундным дробями, и он отслонился, спасая спонтанную легкость от вязкости, поймав в середине движения воздетую руку.

ему бы хотелось прижаться еще. Напастись своенравием воли как воздухом, до того, как уйти заглублением в сценарный чертог, но реальность уже проступала так явно, что было никак не сдержать вседозволенность грез...

«в глубине души... я хочу, чтобы дождь длился вечно».

в его настоящем, напротив, все стало излишне отчетливым. Немного путано, ярко, запятнано словно разлитым с далеких галактик неоном, где только лишь белый был начисто вымаран ластиком, спасавшим его от ошибок отсутствием проб. Но этот белый – его. Для него средоточие света отчеканено в чувствах конечным высказыванием. Оттого его белый совсем не в пример белизне, над которой лишь только рассыпались брызги всполошенных красок. Икс омывается ими как город ночными огнями. Его белизна для творения, она как натянутый холст на подрамник, над которой кисть не повиснет с неловкостью страха, а пробудит пустоту фейерверками всполохов.

он не то, что зыблемый образ в лоснящем ненастье. Касания Икса – утверждение: любви или власти, и поцелуи с ним – перебросом души, что близки ощущению хождения по грани. C ним дыхание бьется, а пульс перехватывается. Он оживляет как ток, пробуждающий то, что отчаянно валится в гибельность мрачности; Икс вырывает из шепота прошлое и щелчком изгоняет нависшее завтра. Неясно то ли он истязает, то ли, напротив, приязненно милует... Его свет ослепляет: Икс скорее уподобленный призме, изгибающей материю мира как линию и разветвляющий в сложный простые цвета. Он вынимает из Найса годами замолчанное, щербя его маску с неспешным изыском, и извлекает на трапезу взгляда такое, что тот бы и сам не хотел отыскать у себя.

конечно, теперь для него все сложнее увенчанных каплями легких касаний, но с ним Найс хотя бы не тонет во внутренней мгле.

---

это история о том, как луна пытается казаться солнцем, а солнце – луной; про то, как то, что сияет – хочет выглядеть блеклым, а то, что блекло – стремится сиять изо всех сил.
заявка предполагается в пару, и я могу предложить использовать зарисовку из нее как отправной пункт отношений: что-то, что соединило их в прошлом будто случайно, однако оставило свой неизгладимый след на дальнейшей жизни обоих. Момент, когда Икс еще сам не был героем, а Найс, уже будучи айдолом, как раз готовился им стать. Они столкнулись, не зная друг друга, сведенные вместе дождем, от которого, не сговариваясь, отыскали одно и то же укрытие, вероятно, находя его так же от личных забот. Может, был разговор? Может, нет? Найс поцеловал его из протеста. Актом собственной воли, сделав то, чего захотелось пусть и спонтанно, но искренне. Он не знал, что тот незнакомец и сам однажды станет героем. Не может соединить воедино два образа, не узнает его, когда впервые встречает Икса, вот только в сознании Икса все отчетливо сложено. Возможно, он не раскрывает этого сразу, а наблюдает, присматривается; сличает то краткое, настоящее, с длительным вымыслом, и что-то увлекает его и тогда, и сейчас, сцепляя их судьбы сильнее, чем с кем-либо кроме...
каст и общий сюжет не планируются, я надеюсь оставить нам свободу пробовать разные варианты, в том числе в далеких от канона ау, перебирая их как соприкасающиеся, но не похожие друг на друга жизненные сценарии. Думаю, вместе мы найдем то, что нам больше всего откликается. Также понимаю, что мы живем в прогрессивное время, но я все еще ценю живой, пусть несовершенный, творческий голос, чем совершенное писательство с помощью ии, поэтому прошу вас обойтись без него для написания постов.
все основные моменты обсудим уже в личном порядке.

vash' bozhestvenny post

он бы очень хотел его полюбить. Чувствовать эту любовь как решимость, что была бы способна зажечься в груди, ставая той силой, какую ему полагалось отыгрывать. Не сейчас, но когда-то. Когда соразмерные чувства казались всего лишь сценическим вымыслом, рисуясь его выражением так же, как телом писался порядок фигур. Любовь была для него приукрашенной. Звучала как пение. Она была ярче всей существующей в мире естественности, соткавшись из света молитвенных чаяний. Была поэтичной конструкцией, плодом коммерции. Ей был сложен идеал, недоступнее прочей земной совершенности, и Найс ощущал ее дальше библейского Рая.

любовь должна была быть освещающей, теплой. Душа от нее непременно размякла бы, томимая чувствами в солнечных днях, и лицо исполняла бы нежность спокойствия, возникла бы легкость наплытия дремы, и было бы сердце приятно взволнованно, а мысли приладил бы тихий порядок.

при виде Икса он испытывал что-то другое: то было тяжелым, надрывнее плача. От него все сжималось, ему было больно; он представал оголенным как будто в отсутствии кожи, и недостатки в нем обострялись так явно, что жалким казалось значение достоинств. Он был несущественным. Он весь состоял из изъянов. Укрыть их бессильными были любые покровы. И, не щадя его, Икс всегда непреклонно распутывал кокон, в котором, в уродстве своей незаконченности, таилась личинка, не смогшая стать мотыльком...

он оставлял его обнаженным. Больше, чем просто лишенным одежды, срываемом в страсти уродством облоя. Икс видел в нем слишком много. Ему открывалась та правда, какую Найс зарывал в малодушном низовье, и даже молчание его прикасалось как палец, цепляющим взвесь откровений чекой.  Он вспоминал что-то очень далекое, старое... Не случай, но чувство, овившее время стыдливым обводом. Оно написало его человечность столь хрупко, таким уязвимым отсутствием голоса, что она проступила болезнью, которой, с трудом излечившись, он снова был болен.

ему бы хотелось любить... Быть не только любимым, но также влюбленным, проживая не трепет срывавшихся слез, а стойкий и сильный прилив вдохновения. Найс не знал о любви и примерял ей примеры знакомых им образов. Он искал в себе легкость, что была бы сродни опьянению, но рядом с Иксом постепенно утратил само понимание покоя. Даже от мыслей о нем он получал неизменный укол в подреберье. Найс был восхищенным, ничтожным. Икс постоянно сбивал его с толку, меняяcь в ответе на тот же вопрос. Он то привлекался, то был отстраненным. Икс молчаливо гнул брови в спокойное «что?», и Найс начинал ненавидеть предметы, к которым тот прикасался, не тронув его. Их отношения были игрой. Вряд ли большим. Между ними цвели поцелуи в отсутствии имен и мысли стирались под жаром ладоней. Найс поддавался рукам, низлагаясь на простыни, раскрытый под ним точно в снятой обертке, и дрожь предвкушения казалась симфонией, где ритмы подхватывал считанный такт.

наверное, он вел себя легкомысленно. Возможно, он сам задавал этот тон: что в близости не было нужной серьезности, маня ее чаще, чем звало влечение. Не прямо, но взглядом, но жестом, но нежностью голоса. В довольно прозрачных, но осторожных сигналах. Желая при этом совсем не интимности, а просто придать неотрывность глазам. Найс просто хотел любования собой, равняя их ранги, что были расставлены дальше, чем номером в рейтинге, и поместиться частичкой в чужом идеале. 

он понимал, что Икс не любил его. И Найс не любил его тоже. Смотря на него, не дошедшего в спальню, он только испытывал странную грусть. Найс стоял за линией света, шагнувши из смеженной области кухни, и мысли его распрямлялись вдоль тела, что расчертило руками-ногами диван. Сказал себе: «снова». Не с ним, не в кровати. Уснувши в арктичном свечении экрана, за которым повиснул пропавший сигнал.

- Как чутко ты спишь.
шорох тотчас же сомкнул в его выражении все линии. Взгляд притаился в щелях. Подобно ему, изгибалась улыбка.
– Выпьешь чего-нибудь?   

может, останется спать. Возможно, смолчит, или встретит отмашкой. Поднимется, встанет, решит пройти мимо, приготовит сам чай или кофе, или отыщет в шкафу сбереженную банку – не важно, тот обойдется без ложной заботы, что рвется из Найса бездумным инстинктом.

ведь Найс не любил его. Любовь была незнакомой во всех своих формах. Она казалась ему нежным вымыслом, возникшим чуть раньше, чем вывелось слово. Была просто выдумкой. Еще одним образом, которых даже под крышей уже оказалось так много, что мебель вокруг представлялась честнее. Но Найс выделялся даже средь них. Он  – живущий всегда чьей-то жизнью, в чужих квартирах на чужих этажах, сменивший холодную строгость хозяина на нежную властность, что одновременно спасла и разрушила; Найс, не знавший, кем именно был и чья, в самом деле, тогда оборвалась история, и точно ли взглядом в тот день провожалось падение или это сознание пыталось ослабить реальность прыжка...

Найс, что стоял перед ним, до верха запахнутый в притворство, и считавший, что если бы он полюбил, то и Икс полюбил его тоже.

jujutsu kaisen : ieiri shoko

---

всё изменилось. они не говорят об этом, они не говорят о нём. сёко не слепая, она понимает, что никогда не была близка к ним двоим на том же уровне, она в стороне, она третья, но её устраивало до поры до времени, лишь бы сатору и сугуру были в порядке и продолжали улыбаться при ней, потому что их улыбки заразительны, и сёко нравится проводить время с этими оболтусами. гето уходит. физически ли или мыслями — их общего друга больше нет, и никто больше не улыбается как раньше. «я ему не замена», — горько, но правдиво, она украдкой следит за сатору и держит мысли при себе. сёко не обидно, но с каждой прокуренной сигаретой ей начинает казаться, что им двоим-то и нет смысла держаться друг за друга. вернее. это у сатору нет причин держаться за неё. однако он продолжает появляться. половина его улыбок — фальшивые. половина их слов — пустые, ничего не значат. из друзей в коллег, из коллег в едва различимые силуэты когда-то счастливого общего прошлого. сёко не обидно, но это нечестно. ты не был один, сатору. у тебя оставалась я, сукин ты сын, — сипит она снова и снова, зашивая, соединяя, куски тела собирая заново и проглатывая непрошеные слезы. сёко уже похоронила одного друга. она не станет хоронить следующего.

---

* потрясающая и замечательная подружка, ты буквально причина, по которой я могу ходить на своих двоих и радоваться пришитым ножкам, да-да, кому же ещё, как не тебе, вытаскивать меня из лап смерти, чтобы отвесить пощечину? если кратко: сёко под шумок утащила сатору в подвал, чтобы там творить шаманство. восстановить тело у нее получилось, а вот вернуть душу — уже не её полномочия. но у меня есть план, всё расскажу! * плюсом тебе придется присмотреть за бедным мегуми, чтобы он с собой че не сделал, пока я плаваю в космическом пространстве и ищу своё тело, спасибо, дорогая. * возрождение сатору — это их общая возможность наверстать упущенное. сатору наконец увидит, что у него реально всё это время была сёко, а сёко, ну, что тебе сказать... возвращение твоего очаровательного школьного приятеля уже награда, нет??? ты и так имеешь полное право давать мне по шее. в прошлом тоже можем поковыряться, покумекать, поиграть всякое грустное и не грустное. глядишь, сугуру наманифестим. * опционально : у нас с мегуми был хэд, что именно сёко первая поняла, что тут происходит какая-то криминальная связь между опекуном и подопечным. ниже я прикреплю кусочек своего видения, а ты уже можешь решить, хочешь ли обладать тайными знаниями о моей личной жизни или нет. вы че тут устроили сатору, на пару слов. а вот это ему в свое время сказала сёко. очень внимательная и наблюдательная женщина, давняя подруга, с которой отношения держатся на общем прошлом и взаимном уважении ( ну, оно проявляется в том, что сёко не выгоняет его, если сатору образцовым учителем захочется поплевать в потолок ). она была свидетельницей почти всех его взлетов и падений, и если зовёт поговорить, отрезая ему путь к выходу, то он где-то успел накосячить сильнее обычного. да-да, моя замечательная подружка? как давно ты спишь со своими учениками? или, правильнее сказать, с учеником? ай-ай, не в бровь, а в глаз. неужели его фаворитизм в сторону мегуми столь очевиден? или просто сёко замечает больше остальных? ничего в сатору тогда не выдало его напряжения, он с чего-то вдруг был уверен, что она никому не расскажет. он бы брякнул про возраст согласия, но это будет звучать ещё хуже, чем есть, поэтому сатору воспользовался нечестным вопросом на вопрос: считаешь ли ты меня мерзким? сёко ответила, что да. но разве тебя это остановит? годжо криво усмехнулся. они оба знали, что никогда и ни за что. тебе говорили, что ты великолепно подбираешь слова? именно поэтому ты дружишь со мной.

vash' bozhestvenny post

а я покажумба в лсумба

central russia's vampires : boris

---

Эстет, гедонист, антогонист. Рассчетливый, умный, хитрый - Борис Феликсович привык решать вопрос если не дипломатией, то грубой силой, но сам предпочитает руки не марать - для этого у него есть орава ребяток попроще. Состоит в верховном совете уральских вампиров, но, скорее, делает вид, что подчиняется воле большинства, да и то не всегда. Элегантный и вежливый на первый взгляд, может оказаться вполне безжалостным к врагам.

От Агаты: если так грубо набрасывать сюжет, я представляю так, что Агата каким-то чудом выжила во втором сезоне, решила мстить Аннушке, а по итогу угодила в добропорядочную компанию смоленских упырей. Сто из ста, что Борису это не понравится. Сто из ста из этого выйдет что-то недоброе (для Агаты, собственно). Думаю, тут будет чего поиграть.

От графини Воронцовой: я в целом не против поговорить о духовном и потанцевать под ваши любимые пластинки с продолжением.
Там такая линия, конечно, на стекло вылезает. Мне аж вкусно сразу становится, как думаю про это. (стокгольмский синдром прилагается)

---

Нашим маленьким, но слаженным (ха) женским коллективом в составе меня, Ольги и Анны ждём, надеемся и верим.
Персонаж безумно интересный, и как его подавать и представлять - решать только вам, а мы готовы обеспечить игру и водить вокруг вас хороводы во флуде, чтобы нескучно было!

vash' bozhestvenny post

— Да, мамуль, конечно. Алиске наберу, когда дома буду. Нет, не забуду. Всё, пока-пока, – Юля поскорей жмёт на кнопку "отбой", пока мать не придумала ещё каких-нибудь дел или — того хуже, комментариев по поводу её сомнительной работы. Выросший ребёнок, красные корочки престижного вуза и вдруг – Горсвет – никак не вязались в голове у бедной юлиной мамы. Приходилось понемногу подкармливать маму позитивной энергией – на грани нарушения, седьмая степень воздействия, приравниваемая к простому дружескому разговору. Мамулю таким не прошибешь, но всё же на дочь она наседала гораздо менее усердно.

Как же так – собиралась в Европу, на стажировку – и вдруг всё сорвалось. Что за дела?

Не объяснять же матери, что шеф категорически был против, а московские Дозоры с европейскими по силе не сравнятся, даже при учёте всех проблем прежних лет. Проблемы-то – они всегда есть и будут, главное – грамотно подбирать кадры. А Гесер это умеет как никто другой.

Юля, конечно, далеко ещё не встала в один ряд с ведущими магами, старожилами Ночного Дозора, но ей все в один голос прочили большое будущее.
Уже который год как, страшно сказать.

В каком-то смысле её уже начинало напрягать такое давление, но девушка не подавала виду. Прикидывалась примерной ученицей, но всё больше хотела вырваться из-под гнета сложившегося образа, пусть и талантливой – но всё же девочки, за которой нужно присматривать. В конце концов, ей уже давно было не тринадцать лет.

Выпросила себе задание – в поле, но дали — как будто только чтобы отвязалась. Совсем простое. Найти Темного, нарушителя, совсем мелкого, судя по всему, пакостника, время от времени балующегося подделкой лицензий. Юля даже оскорбилась в первую минуту – нифига себе, то есть вот она вся такая из себя перспективная, уже семь лет подряд – одни сплошные перспективы, а задания предлагают для детсадовского возраста ясельной группы.

Вслух, конечно, возмущаться не стала – себе дороже, но от Семена всё равно получила некоторого рода внушение.
И правильно, на самом деле.
Наверное.

Поразмыслив немного, Юля решила, что для проверки такое мероприятие – в самый раз. Она докажет, что не совсем тупая, и что вовсе не засиделась в аналитическом отделе – и можно будет работать наравне с остальными. Главное, не облажаться. Подойти к делу со всей ответственностью, как к настоящему (хотя оно и было настоящим).

Почти полдня прошатавшись по московским улицам, то спускаясь в подземку, то поднимаясь, пытаясь нащупать незримые глазу простого человека магические нити, Юля, наконец, поняла, почему ей дали это задание. Тупо "висяк". Из разряда "ищи то, не знаю что", лишь бы под ногами не путалась. Это задание не было простым. Оно было в принципе невыполнимым, пока этот Иной, слепок ауры которого был у неё в кармане, не сделает что-то из ряда вон. А пока — это чуть ли не обыкновенное патрулирование, просто завёрнутое в красивую обёртку.

Ближе к вечеру, когда первая, да и вторая тоже, волна энтузиазма слегка поугасла, Юля свернула в очередной московский двор, уже слегка в расфокусе от того, где находится. Реальность как будто насмехалась над ней, подкидывая не то, что нелогичные, а какие-то совершенно несвязанные между собой события, искать в которых некую систему – труд напрасный и неблагодарный.

Возможно, в итоге выяснится, что в этом и был смысл.
Было бы смешно.

Почти обрадовалась, завидев вдалеке, смутно, через реальность – в Сумраке – двух Иных, светлых. В конце концов, целый день шныряя между людей, с которыми у Иных было общего меньше чем между светлым и темным Иным, невольно радуешься, даже случайно наткнувшись на "своих". Как будто на Марсе встретил другого землянина – так далеко от родной планеты.

А нифига.

Юля затормозила, почувствовав их ауры – сильное напряжение. Даже вот так, через реальность. Нырнула в Сумрак одновременно с тем, как один из светлых упал как подкошенный. Ладони резко вспотели, хотя в Сумраке всегда было прохладно – на первых уровнях так точно. Представить себе такую ситуацию, когда светлый нападает на светлого было сложно, хотя и не совсем невозможно, и всё же юлин мозг позорно забуксовал, решение надо было принимать немедленно – никакая подмога тут уже не поможет.

Схватить преступника – если это действительно так – вдруг упавший был ещё жив? – маловероятно. В амулете, которым снабдил её с утра Семён сил было немного, примерно половина, плюс-минус. Либо повезёт, либо нет.

Уже не везло – эффекта неожиданности не получится. Светлый поднял глаза от тела товарища прямо на неё. Странное лицо – как будто слишком обычное. В Ночном дозоре больше двухсот сотрудников, и не всех Сайц знала, однако помимо них были и другие Иные. Но все они подчинялись единому Договору. Должны были, во всяком случае.

И тут Юля краем глаза заметила другого Иного – Темного, как будто бы все нити сегодня сошлись в этом самом обыкновенном московском дворе, где трудно было бы предположить такое скопление Иных на один квадратный метр. Как будто бы это не случайно – пусть судьбы и не существует.

Выбирая между случайным Темным и Светлым, очевидно прямо на их глазах совершившим преступление, Юля запаниковала. С Темными лично она дел никаких не имела, хоть и знала, чем они занимаются. А также, знала, что они соблюдают один и тот же Договор – если соблюдают, конечно. И всё же она предпочла бы, чтобы здесь оказался другой Светлый.

Предпочла бы, верно?

Все эти мысли пронеслись в её голове за один лишь миг, когда пространство вокруг как будто замерло, словно замедлилось. Юля нервно сжала в ладони амулет, в душе оставалась частичка надежды решить всё цивилизованным путём.

— Ночной Дозор, всем выйти из Сумрака!

the boys : homelander

---

	Мальчики хотят быть им, девочки хотят быть с ним. Энни - не исключение. В юности она фанатеет от Подводного - комната украшена плакатами, глядя на которые Энни мечтает о том, что когда-нибудь встретится с кумиром; любовь ее - наивная, невинная и быстро заканчивается. Вкусы меняются, и, когда Энни оказывается в зале Семерки, глаза ее прикованы уже к другому. Завоевать его - несложно, ей не приходится притворяться, в отличие от прочих женщин, которые вместе с вниманием Патриота ищут выгоды; Энни кристально чиста, ее восхищение - искреннее. Его интерес она принимает с благодарностью и стремится отплатить с лихвой, ей ведь так не хочется ему наскучить. Ее старания он принимает как должное. Однажды все меняется. Пелена спадает с глаз Энни, она, наконец, способна трезво оценить ситуацию. Она хочет перемен - и не хочет его; однако избавиться от привычек, какими бы дурными они ни были, непросто. Игнорировать Патриота - тоже; а ведь он не собирается отпускать то, что считал своим. Ему не хочется ее отпускать: Энни не такая, как прочие; может быть, именно это так привлекает?
	вселенная не знает, о чём нам говорить просто смотри, как дом твоего бывшего горит давай поцелуемся в отблесках огня ведь связанной тебе уже не скрыться от меня

---

Заявка в пару.
Хочется поиграть созависимые обсессивные отношения, обоюдный абьюз, лавхейт, попытки не то перетянуть друг друга на свою сторону, не то забыть друг друга, тему I CAN FIX HIM и всякое такое. Начинать игру предлагаю в таймлайне первого сезона, с соответствующим альтернативным (насколько - зависит от желания) развитием событий. Мне не нравится все, что происходит после второго сезона, поэтому я бы делала ВСЕ НАФИГ ИНАЧЕ
Уточню сразу, что я не жду идеального попадания в канон: ведите персонажа так, как вам нравится  падайте в психопатию и нарциссизм ровно настолько, насколько вам комфортно хд, более того - исходя из самой заявки в пару, ООС персонажа предполагается можно раскрутить его еще сильнее в позитивную сторону, если захочется (мне 100% захочется; я уже хочу аушку, в которой Хоум получает по заслугам и пытается встать на путь исправления).
Пишу, как правило, небольшие посты, от третьего лица; я могу писать достаточно быстро, особенно на кураже, и иногда даже отвечать день в день (не пугайтесь, такое происходит нечасто). В среднем темп - 1-2 поста в 1-2 недели.
А ЕЩЕ я бы предложила вариант сменить Энни на ОЖП - если вдруг так будет интереснее и если у вас высокая толерантность к тупым идеям.
Связаться можно через гостевую или ЛС. Заявка всегда актуальна непроходящий гиперфикс по Патриоту и Энтони - это все, что держит меня на плаву.

vash' bozhestvenny post

Энни стоит посреди панорамного зала - того, в котором обычно происходят заседания Семерки. Сейчас огромное помещение практически пустое - за исключением самой Энни, нерешительно мнущейся у двери и не совсем понимающей, для чего ее вызвали, в зале находится только Эшли. Она вольготно расположилась за V-образным столом, чего, пожалуй, не посмела бы сделать, окажись на месте Энни любой другой член Семерки; но Энни она не боится, напротив - это Энни робеет под ее пристальным взглядом.

По обстановке Энни несложно догадаться, что она в чем-то провинилась. Она перебирает в голове события прошедших дней, безуспешно пытаясь вспомнить, в чем могла облажаться; в голову ничего не приходит. Впрочем, Эшли не стремится томить Энни в мучительном ожидании; она тут же обрушивается на нее, не стесняясь в выражениях.

- Это что за херня, Старлайт? - она тыкает по экрану своего мобильного и затем толкает его в сторону Энни, чтобы та могла увидеть проигрывающееся на нем видео.

Запись некачественная, сделана откуда-то из-за угла, и все же на ней отчетливо запечатлено происходящее. На видео Энни избивает нескольких мужчин; отпираться бессмысленно - отлично видно и ее лицо, и демонстрацию способностей. Да и не хочется - Энни не кажется, что она сделала что-то плохое. Она вступила в драку, защищая девушку, на которую напали. А Энни - Старлайт, супергероиня - ведь и должна защищать, разве не так? Правда, ринувшись на подмогу, она и не думала, что этот эпизод может оказаться сперва в памяти чьего-то телефона, а затем - на Ютубе. Улица казалась пустой.

- О чем ты, блять, думала? Молодец какая, подралась на улице. Да еще и светом этим своим ебанула, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что ты - это ты, - лицо Эшли перекошено от ярости, она нетерпеливо подскакивает в кресле, забирает телефон и свайпает вниз, переходя к комментариям. - "Это же Старлайт, что она делает?", "Куда смотрит Войт?", "Она что, просто напала на этих челиков?" и все в таком духе...

Внутри у Энни все холодеет. Неужели происходящее действительно воспринимают так?

- Они напали на девушку, - перебивает она, пытаясь объясниться.

Эшли вскакивает, бешено вращая глазами и раздувая ноздри. Резким жестом она велит Энни умолкнуть и выходит из-за стола; она приближается, подходит практически вплотную, заставив Энни отшатнуться, и продолжает орать, тыкая в телефон.

- Какую? Вот на эту, трясущуюся за мусоркой? Нихрена ее не видно, это раз. Никаких заявлений от нее не поступало, это два. Так что ты тут просто избиваешь двух мужиков, что бы там на самом деле ни происходило.

Эшли продолжает наступать на нее, а Энни продолжает пятиться. Это даже смешно: ведь Эшли - обыкновенная женщина, но все же в этот момент именно она держит в страхе Энни, способную в одно мгновение ее искалечить, не наоборот. Энни теряется под ее напором и с трудом понимает, как ей защититься; то, каким именно образом Эшли описывает ситуацию, кажется ей катастрофой. А та не предлагает решения; она лишь продолжает изрыгать из глотки ругательства.

- Ты, блять, в высшей лиге! Ты должна сидеть на своей плоской жопе ровно и делать лишь то, что тебе говорят! А теперь нам предстоит разбираться с иском и отмывать твою сраную репутацию, просто потому что ты решила поиграть в героиню!

До сих пор Энни была растеряна и напугана, но теперь она начинает злиться. Последние слова Эшли задевают ее всерьез. Что значит - поиграть в героиню? Она и есть героиня. Она должна помогать и защищать; это ее призвание, призвание каждого в Семерке, но вместо настоящей помощи они только позируют, дают интервью и участвуют в постановках. Вот что действительно должно возмущать, вот от чего ей действительно хочется восклинуть - что-это-за-херня?

Все должно было быть по-другому. Энни представляла себе все по-другому.

Ей хочется послать Эшли, вернуться в свои апартаменты, собрать те вещи, что успела привезти, и убраться подальше. Ей правда этого хочется в какой-то момент. Но перед глазами всплывает лицо матери, удерживая Энни от еще одного опрометчивого шага: она была так рада, что ее дочь приняли в Семерку... Всю свою жизнь мама посвятила карьере Энни, и попадание дочери в супергеройскую элиту стало ее триумфом; если Энни исключат из Семерки - да еще и с таким позором, да еще и через такой короткий срок, - то она просто не переживет. То есть, переживет, конечно, но жизнь самой Энни с этого момента превратится в ад.

Так что ей придется проглотить и это тоже.

- Меня уволят? - слабым голосом спрашивает она.

baldur's gate 3 : enver gortash

---

The world is not enough
But it is such a perfect place to start

Вас не любили? Родители продали дьяволу за горсть монет? Кто-то увяз бы в этом на всю жизнь, если не на всю вечность. Кто-то видит проблемы, а Энвер видит возможности.

Твоим родителям так и не хватило воображения ни на что кроме их жалкого магазина, а деньги разошлись по долгам, но они никогда и помыслить не могли, чтобы подняться из той грязи, в которой жили.

А ты смог. И пробил себе путь из самого Аверно в верхушку Врат Балдура, но этот путь был тернист, не правда ли?

Я узнала тебя как контрабандиста оружия, который постепенно занимал свою долю на подпольном рынке и служил тайным советником для влиятельных людей города.

Мне было комфортно в тенях, и, в отличие от тебя, я никогда не стремилась покинуть их, ведь власть можно обрести,  дергая всех за ниточки без их ведома.

Мы были такими разными — идеальный отпрыск бога убийств и человек, самостоятельно пробивший себе путь наверх, но что-то нас объединило — выдающийся ум и умение мыслить стратегически, глобально, не остановиться на каком-то одном жалком городе, а постепенно подмять под себя весь мир.

В Аверно ты узнал про корону Карсуса. Это и послужило началом нашей прекрасной дружбы. Совместный план, который мы разрабатывали несколько лет, объединив Троицу Мертвых троицей Избранных.

Кроме того, ты стал первым человеком за пределами моей семьи, к которому я испытывала… привязанность? Сколь бы она ни была странной, извращенной, коварной — ты первый мужчина в моей жизни, сердце которого мне не хотелось съесть буквально. Ну ладно, хотелось, но я уже тогда училась подавлять соблазны. И извинялась перед Отцом за такую ересь.

Все было так красиво и разыграно как по нотам, если бы не моя близорукость к своей же сестре и правой руке, которая обеспечила меня личинкой в голове, выевшей большую часть моей памяти, оставив собирать редкие осколки прежней личности и складывать из них нечто новое.

Но, Энвер, я тоже не позволила сделать это своим поражением. Я тоже выгрызла себе путь из Аверно, путь из капсулы наутилоида. Я шла, шаг за шагом возвращая свое могущество.

Когда я объявилась во Вратах Балдура снова, ты знал, что я сила, с которой стоит считаться. Ты говорил, что скучал по нашему союзу. Скучала ли я? А это нам и предстоит узнать.

---

Заявка в пару, хотя Урдж из флэшбеков та еще личность, в чем можно убедиться, рискнув ментальным здоровьем и почитав мой пост. По сути Энвер еще до треклятой личинки помог заложить фундамент будущего раскола личности некогда идеальной убийцы и главы культа. Впрочем, просто и радужно все равно не будет, но как будет? Возьмем и узнаем вместе, мне тоже интересно.
Собственно, предлагаю флэшбеки, предлагаю игру в третьем акте, предлагаю альтернативную концовку, если захотим, а мы умеем хотеть, как ты помнишь.
Также есть прекрасная Орин, она тоже будет тебе рада.
Из технических моментов: посты 3-7К в среднем, за объемом не шибко слежу, предпочитаю содержание, лапслок отключается по запросу, скорость — раз в пару недель или чаще. Если что, ждать умею, но не слишком долго, а то могу и заявиться с клинками и агонией, в смысле я за максимально комфортное общение за пределами игры. Могу приносить красивые картиночки, музыку, всегда рада получать это в ответ, но это не обязательно.

горячий бонус

vash' bozhestvenny post

из окна ее покоев открывался прекрасный вид на багровое зарево скрывавшегося за чионтаром солнца.

столько лет жизни в городе на поверхности — а зелария все еще не прониклась особой любовью к светилу, чувствуя себя куда органичнее под покровом ночи или под куполом храма своего отца.

зелария отложила очередную книгу про нетерил, его стремительный рассвет и столь безвременное падение, всмотрелась ненадолго в горизонт и задумалась.

оттенок красного напомнил ей о времяпрепровождении три ночи назад.

тогда она ушла из особняка, отправилась в "эльфийскую песнь",  встретила молодого лесного эльфа, направилась с ним в одну из комнат, а покинула ее уже одна, выйдя на балкон и ловко растворившись в ночи с помощью туманного шага.

физическая близость была необязательной, но иногда — вполне желанной. вот в считанные мгновения они были единым целым, она ласково запускала руку в его золотистые волосы, нависая над ним, а вот в один бесконечно долгий миг — четким росчерком клинка по горлу положила конец его существованию. зелария всегда старалась уловить этот миг — когда максимальное блаженство, наслаждение одним из пиковых моментов жизни переходит в удивление, осознание, смирение с тем, что тебя из этой жизни навсегда вырвали. это секундное осознание, что смерть — вот она, хоть тело твое было совершенно в своей молодости и силе. в это мгновение перед тем, как их взгляд навсегда погаснет, зелария испытывала чувство сродни чистейшей влюбленности к своим жертвам.

она продолжила двигаться еще несколько минут, а после исступленно целовала губы мертвого эльфа, навсегда замершие в холодном совершенстве. некому уже было стать свидетелем, как ее лицо, только что озаренное чистейшей блаженной гримасой, теперь было искажено кривой усмешкой, а во взгляде проступило холодное безумие.

после — несколько завершающих штрихов, родной кровавый символ. это уже не вызывало столь чистого восторга, но спокойное, чисто благоговение. она произнесла несколько слов в честь своего отца, а после бросила тело, как ребенок надоевшую куклу, лишь облизала кровь со своих пальцев, смакуя вкус. может, нужно было поиграть с ним подольше, но не в здешних тонких стенах. жаль, что он уже не увидит каменных чертогов храма, а жизнь не задержится в нем еще на несколько мучительных дней.

покои зеларии были вполне приличными для необычной гостьи, барда из подземья, чародейке, властвовавшей над хаосом,  которую с радостью и неисчерпаемым любопытством приветствовал молодой дворянин, недавно выпустившийся из университета в уотердипе и вернувшийся в родной город, чтобы преобразить его. гибкий живой ум, странно не зачерствевшее для человека его происхождения сердце. это — не просто еще одна жертва, зелария хотела сделать его особенным.

но медлила. конечно, для себя она объясняла это тем, что хотела бы и убить его как-то по особенному. может, даже телепортировать в храм и позабавиться как следует. медленно сдирать с него кожу… пальцы начинало покалывать от желания, и вот в прошлый раз это и закончилось походом в таверну и очередной, пусть ценной и прекрасной, но достаточно заурядной жертвой.

зелария в мыслях старалась быть честной с самой собой: медлила она и потому, что ей всегда нравились люди с блестящим разумом, с торжеством рациональности, которого она, увы, никогда не сможет достичь. несмотря на всю свою видимую хладнокровность и расчетливость, малейшая капля искушения может перетечь в волну губительных порывов — и океаны красного поглотят ее разум.

ее разум — всего лишь продолжение безукоризненной божественной воли отца. конечно, она носила его наследие с гордостью, и все же иногда малейшие искорки сомнения, какого-то горького сожаления мелькали, как в тот раз, когда она, повинуясь странному и чуждому порыву, бросила пару монет бездомному, а затем в храме методично и беспощадно разрубила на части своего дворецкого после его ядовитой ремарки по этому поводу.

зелария потянулась было к другой книге: ей еще столько предстояло узнать, прежде чем зреющий план превратится в действие. ее новый знакомый, контрабандист по имени энвер, нашел ее и заложил основу плана, который обещает стать чем-то, чего фаэрун еще не видел.

но тут в комнату вошла служанка с ужином. галан, хозяин особняка, уважал ее право на уединение, учитывая, что она, хоть и была исключением среди прочих дроу для всех сторонних наблюдателей, все равно оставалась не самой солнечной личностью. к тому же, он всячески потворствовал ее исследованиям, и добрую часть книг купил ей самолично, не ведая ее истинных намерений.

конечно, своему дворецкому зелария велела носа из храма не показывать и присматривать за орин.

орин. если зелария была проектом отца, то орин была ее проектом. в канию ее мамашу, с которой малютка давно разделалась, и ее папашу-деда. это зелария наставляла ее, передавала ей свои знания, это она поощряла все ее насильственные порывы, любовалась ее особым взглядом, ее характерными касаниями, кроваво-красными штрихами, в чем-то непохожими на ее собственные.

зелария выгрызла бы глотку любому, кто посмел бы сестру у нее попытаться отнять. но знала, что однажды должна будет положить орин на алтарь отца точно так же, как и все остальное в жизни. если что-то вызывало в ней больше одной капли затаенной горечи, то это. но до этого еще так далеко, еще столько прекрасных кровавых мгновений они разделят.

если чему-то и не удалось научить орин, так это терпению. она так одарена, но управляться с порывами так же ловко, как сестра, не то что не могла — не хотела. возможно, однажды это станет прорехой в выверенных планах зеларии, но пока нужно уделить внимание еще множеству других вещей.

[indent]— оставь его и ступай, — рассеянно сказала зелария, смерив служанку суровым, но не неприязненными взглядом. взор пробежался по рыжим волосам, а после скользнул по россыпи веснушек на носу, щеках и даже шее. как красиво гармонировали бы ее волосы с багрянцем крови… губы дроу исказились в плотоядной ухмылке, а глаза странно сверкнули. руки сами хотели потянуться к скрытому в потайном кармане клинку.

[indent]— хотя нет, набери мне еще ванну, — глухо произнесла зелария, сжав в руках книгу сильнее, так, что костяшки пальцев побледнели даже на ее коже.

нет, это мелкое убийство не стоит того чтобы сорвалось ее прикрытие. зелария, сделав глубокий вдох, раскрыла книгу про аверно и попыталась вчитаться в текст.

coraline : zakilberry/zaki/wybie lovat

---

[indent] ты словно никогда не должен был появиться [ни на свет, ни в моем мире]. девчонка, которая только-только перебралась в розовый дворец [на твою территорию!] обзывает тебя заколебайкой и в лоб интересуется зачем ты родился. так зачем?
[indent][indent] наверное, ты пытаешься найти ответ на этот вопрос и каждая мысль, которая приходит тебе на этот счет – добавляет плечам веса. поэтому ты сутулишься и редко смотришься в зеркало, чтобы заметить, что волосы твои в постоянно беспорядке, а на носу поселилась грязь.
[indent] [indent] [indent] но слизни не задают таких вопросов. поэтому ты так часто их рассматриваешь. а я через их глазки рассматриваю тебя. родинки, веснушки, длинные ресницы, плавный изгиб бровей. рассматриваю твою тревогу, как ты заламываешь пальцы в волнении и как пытаешься подобрать нужные слова [для кого бы то ни было].
рассматриваю и примеряю твою личину на себя.

удивительно, как она пришлась мне в пору.

---

- внешность: на картинке - xolidayboy [иван ржевский], но мы можем быть вполне себе не очень похожими и взять, например, ваню дмитриенко [во всем виновата его ртуть!] или подобрать кого-то другого;
- собственно говоря: вайборн [я] выступает здесь [и далее] вместо другой мамы [демона/злого духа/душегуба], и имеет вид друга [приятеля/знакомого] коралин, из чего следует, что антогонистом будет именно он [хотя добро и зло понятия в общем-то очень относительны];
- по незакрытому гештальту - очень хотелось бы потрогать всякие стороны взаимоотношений вайборна [с глазами-пуговицами] и вайборна/вайби/закильберри/заки [мальчика из реального мира];
- это просто зарисовка и я был бы рад, если бы мы нахэдили совместное будущее и развитие [ну или тотальный декаданс];
- пишу сложно [но я готов объяснять свои мысли и подстраиваться], от 5ка и до бесконечности в зависимости от вдохновения, игрок достаточно небыстрый - но пост раз в несколько недель [потому что я пишу только в выходные и потому что у меня не один открытый эпизод, а не потому что я занимаюсь всякими непотребствами и забиваю на соигроков хд], предпочитаю маленькие буковки и игнорирую птицу-тройку, разве что по тексту акцентирую жирным/курсивом/подчеркнутым;
- мне нужно общаться, поэтому если в планах просто играть и со мной не взаимодействовать более - наверное, не стоит мальчишку брать;
- я не против, если это будет твинк, но я против, если это будет профиль, который выгуливается циферкой в бутылочке/каком-нибудь отсчете/или смайликом.

vash' bozhestvenny post

[indent] сначала строился проход. он был самым главным и на него всегда уходило много сил: проход должен был быть надежным и послушным - не пропускать тех, кто не должен был попасть в другой мир, не выпускать тех, кто из другого мира не должен выходить, например, детей. проход должен был достаточно вместительным, чтобы в него могли поместиться несколько детишек одновременно, но не слишком длинным, чтобы они могли различить едва уловимый лучик света, к которому им надлежало двигаться. проход не должен быть пугающим – оно это прекрасно осознавало спустя десятки [оно было достаточно сообразительным, чтобы допускать одни и те же ошибки более одного раза] созданий проходов-тоннелей. была формула. выведенная витиеватым узором в сознании: длина не более тридцати метров [двадцать, вообще-то - идеал], диаметр не менее полутра метров [но чем больше – те лучше], в нем должны быть дополнительные источники света [загнанные светляки с этой задачей прекрасно справлялись, а если им еще внушить инстинкт возвращаться в родное гнездо – они становятся прекрасными проводниками]. в проходе должно быть чисто. но это правило соблюдается очень небрежно: то и дело в проход выметается какой-то хлам: обрезки ниточек, разломанные пуговицы, оторванные стрекозьи крылышки [их можно использовать, как витражи], остатки еды, на которую не хочется тратить запас энергии для уничтожения.

[indent] далее идет первая комната. она, обычно, самая главная, так как с нее начинается первое впечатление от открывшегося мира. обычно это кухня, наполненная приятными ароматами только что приготовленного завтрака/обеда/ужина. дети, не избалованные родительской лаской, особенно поражались горячему приему пищи из трех или более блюд. тут тебе и горячая каша со свежими ягодами:
[indent] - малина в этом году такая сочная, попробуй, - ласково воркует оно тщательно подбирая тембр и интонацию нового голоса.
[indent]  [indent] - голубика поспела, смотри, ягодка к ягодке, можно сделать веселую мордашку, хочешь? как в детстве, - заветные слова, потому что все люди [оно это знает наверняка - проверяло] не помнит себя до трех-четырех лет, а соответственно, можно внушить любое прекрасное и светлое воспоминание, если человек в нем нуждается.
[indent]  [indent]  [indent] - клубника просто сахарная. я хочу сделать варенье, но отобрала для тебя несколько самых красивых ягод, попробуешь?
и они пробуют, конечно же, ошеломленные бархатом голоса и добрым расположением. а еще потому что в кашу добавлен ванилин и корица – так располагающие к себе порошки.

[indent] в обед был суп, конечно же. грибной, тыквенный, куриный с лапшой-буквами, чтобы собирать забавные слова:
[indent] - давай, кто скорее соберет слово «кандибобер»!, - заводилой всегда будет отец семейства. даже названный. если он существует в реальности, конечно. если его нет, то всех и вся заменяет всеуспевающая матушка.
[indent]  [indent] на второе будет жаркое в причудливых горшочках. например, в виде тыкв или домика.
[indent]  [indent]  [indent] или стейк с вареным картофелем. и никаких более овощей или даже рыбы!
[indent]  [indent]  [indent]  [indent] допускалась лазанья или даже целиком зажаренная индейка/курица/поросенок. и обязательно, чтобы было много кетчупа, майонеза и горчицы – ими никто никогда не пользовался, но само их наличие всегда внушало возможность выбора.
[indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent] на десерт был бы пирог [например из яблок - шарлотка] или рулет с орешками, а может и вовсе торт, в котором коржей было в три раза меньше, чем сливочного, воздушного, сладкого крема. его можно было бы украсить мармеладом и/или зефиром, можно даже выложить какую-нибудь надпись, например «мы любим тебя», «мы гордимся тобой», «ты очень многое значишь для нас» [но это длинное и подойдет для ужинного торта].

[indent] на ужин можно вообще заказать пиццу:
[indent] - маргариту, четыре сыра и пепперони, - скажет отец в трубку, а потом сделает вид, словно скрывает от вас что-то и прикрыв трубку ладонью прошепчет [очень громко, к слову], чтобы колбасок пепперони добавили икс два.
[indent] и это должно будет вызвать смех. это должно будет создать связь. а потом еще несколько таких связей, совершенно в рандомный момент – нет никакого выверенного алгоритма, как поступит тот или иной человек.
[indent] и вот вы уже энергетически связаны и все, что остается – скорее забрать энергию/душу/жизнь.
v o i l a .

[indent] дальше нужно было отстроить остальные комнаты и особое внимание уделить комнате обитания ребенка. но в целом, важно только первое впечатление, вводящее в ступор. после него остальное пространство не будет рассматриваться так пристально и будет восприниматься на простую веру.

[indent] оно следит за коралиной через зеркала, через щели в полу, через глаза стрекоз [кстати, их крылья можно использовать в качестве витражей], мух и бабочек, через осязание невидящих червей, что вылезли после проливного осеннего дождя на поверхность земли. через сорок, что пролетают мимо или оседают на мусорных баках. через само мироздание, потому что оно вплетено в него, как цвет глаз в днк.

[indent] оно подпирает голову кулаком и хмурит тонкие брови. когтистые пальцы гуляют по столешнице и весь мир подчиняясь этому незамысловатому движению приходит в жизнь: миссис спинк и миссис форсибл взбираются по веревочным лестницам над еще серой ареной [она будет закончена чуть позже, когда оно закончит с садом во имя коралины], а мистер бабински встав из-за стола, на котором разложил нотные тетради, извлек из внутреннего кармана сюртука дирижерную палочку принялся размахивать ей перед цветастой [пока еще без четкого рисунка] стеной. мыши если и были – статично валялись по полу где-то в проходах между локаций, чтобы при возможности исполнить волю, какая бы ни была им передана. другой папа, положив длинные пальцы на клавиши печатной машинки, начал барабанить по ним без четкого осознания текста. вайби, оживившись, поправив свои дурацкие перчатки, шагает по каменистой тропинке сада прямиком к дому, останавливается на пороге, аккурат на буквах «l» и «c»…

[indent] оно замирает. оскалившиеся когти впиваются в подлокотник обитого жесткой тканью кресла. вспарывают. из щелей просачиваются мелкие жучки – совсем низшие создания, предназначенные только для корма кого побольше. вот и прячутся в укромных мечтечках и дрожат-дрожат-дрожат. весь дом из-за них вибрирует. едва-едва-едва заметно. коралина этого не замечает. и до нее никто никогда не замечал. только оно чувствует эту вибрацию, что порой своим гулом проникает до самых костей. своего рода проклятие: вместе с возможностью создавать новые миры ты получаешь непрекращающийся, уничтожающий тебя морально гул. двадцать четыре на семь. или в еще каком-бы-то-ни-было временном измерении.

[indent] оно слышит, как он [это ведь мальчишка, да], ползет по проходу. оно закатывает глаза, оглаживая прорези на подлокотниках раскрытыми ладонями и на мгновение всего лишь, смотрит на мальчишку [курчавого, несуразного, заинтересованного] глазами сверчков, что притаились на стенах прохода.
вот он добирается до двери. вот он в доме.

[indent] дыхание спирает от волнения: оно не успело подготовиться к визиту другого гостя, поэтому теперь старалось слиться с креслом, словно за неудачу последует жестокое наказание. или словно  в а й б и   пойдет искать и найдя – уничтожит.
[indent] оно вжимается в высокую спинку кресла, внимательно слушает и хмурится, когда внезапный таракан, выбравшийся и-под половой двери слишком громко перебирая своими цепкими лапками проследовал по своим делам. оно едва не зарычало на это вмешательство, как услышало голос вайби. он был почти таким же, каким его создали в этом мире. только еще более неуверенным. возможно, следовало подбросить куклу ему…

[indent] оно пробирает легкие мурашки от неуверенности мальчишки. оно расплывается в игривой улыбке, вперив взгляд в негорящий камин. у оно всего несколько мгновений для перевоплощения и резонный вопрос «быть или не быть». шекспир – одна из немногих книг в доме, что имеет обложку и даже внятное название.

[indent] вайборн улыбается. широко. пуговицы-глаза призывно сверкают в свете [невероятно насколько] полной луны. он склоняет голову на бок и улыбается белоснежной улыбкой так широко, как стоматологи не рекомендуют улыбаться. он поднимает ладонь, чтобы поприветствовать простым жестом, но замирает.

[indent]  [indent]  [indent] вайби выглядит напряженным.

[indent] - привет, вайби, - ласково начинает вайборн, опускает медленно ладонь, выпрямляет голову и едва заметно щурится, - я вайборн, - сообщает он склоняя голову к другому плечу, - коралина, наверняка, тебе говорила обо мне?, - ведет он издевательски бровью, - что я веселый? поиграем?, - он делает шаг вперед, упирается стопой в ребро лестницы, упирается локтями на колено, - футбол, баскетбор, дартс, - понижает голос, словно эти игрищща были под запретом даже в этом саду, - а если хочешь – можем потоптать цветы на клумбах, или распугать цирк мистера бобински, - он исподлобья заглядывает своими-глазами-пуговицами в чужие глаза и улыбается доброжелательно-нежно…

christian mythology : Gabriel

---

Mood:
- I don’t give a fuck, which means I don’t give a fuck.
- I went back today. Nothing’s changed. All fucking morons.
- At least Lucifer knew that God can't be trusted. But I guess he was always the smart one.

***

Я доверял тебе больше всех остальных. И ты предал меня. Скажи, брат мой, стоило оно того?

Архангел Габриэль (или Гавриил, как больше нравится) был создан сразу после Михаила, а сразу после него был создан Самаэль. Именно он был первым, кого Самаэль увидел. Трое архангелов, трое братьев, какое-то время были только они и Отец. После появились Уриил и Рафаэль, и позже остальные ангелы. Любовь братьев друг к другу была огромной, и всё же, Габриэль любил более всех Самаэля. Он был свет и звали его "свет несущим", Люцифером. И с ним был Габриэль наиболее близок.

Все пошло не так, когда Самаэль призвал Отца к ответу. Случился раскол. Случилась война. Сердце Габриэля разбилось от необходимости выбирать между братом и Отцом. Не посмел он встать вместе с Самаэлем, как не встали и другие братья. Но обманул, сказав, что на его стороне, и заманил в ловушку. И бился Самаэль против архангелов, своих братьев, и почти одолел их. Но когда был занесён меч над Габриэлем, откинул он своё оружие, и дрогнул Люцифер, и был повержен.

С тех пор вина съедала Габриэля заживо. За то что сделал он, за то что сделал Михаил, все они. И однажды Габриэль покинул Небеса, спустился на Землю и остался там. Он не делает ничего, и его не трогают, лишь зовут иногда вернуться. Но он говорит, что ему больше нет дела до Небес, до Ада, до братьев, он просто хочет, чтобы его оставили в покое. И так сносить вину стало немного легче.

---

Мне нужен любящий брат. Будем жевать стекло, душевно метаться и пытаться не сойти с ума от всех наших семейных разборок.

vash' bozhestvenny post

положу позже

honkai: star rail : blade

---

когда уже за мной придёт смерть?
                           я устал ждать.

инсин — это трагедия.
блэйд — это боль, что доводит до безумия.

мальчишка. твой мир был уничтожен борисинцами и ты прибыл на лофу, чтобы начать здесь свою новую жизнь. такой юный, но уже подающий так много надежд. ты будешь замечательным представителем комиссии по ремеслам и создашь очень много оружия и механизмов, которые еще помогут сяньчжоу. ты помнишь? глефа цзинь юаня. копье дань фэна. это все твои творения. и они все еще в руках их владельцев. они все еще помнят о тебе.

старейшина видъядхара довольно вредный, но именно с тобой он выпивает пиалу вина и смотрит на звезды ночью, когда весь город засыпает. ты, инсин, открытый и честный, ты смог расположить к себе дракона, который знал, что однажды он увидит твою смерть, ведь ты принадлежал к виду, что долго не живет. горько. но именно тебя он ждал вечерами, чтобы вновь послушать одну из твоих историй, а после столько раз прикрывал в бою. дань фэн наблюдал за тем, как ты постепенно взрослел и старел. и когда шуху вновь напала на альянс, то ты уже не мог быть с ними рядом, но помогал по мере своих сил через свои изобретения и машины.

на лофу осталось так много воспоминаний... на лофу остались те дни, в которых ты вместе с заоблачным квинтетом, частью которого и являлся, сражался с шуху ( эманатором изобилия ). на лофу ты смеялся, любил, сражался и жил. и все на том же лофу ты страдал, плакал, умирал и возрождался вновь.

в этом мире нет надежды. в этом мире только боль.
и бессильный дух не найдет себе покой.

трагедия. вы посягнули на цикл перерождений, использовали мерзость для арканума... и это дорого вам стоило. инсин, ты помнишь? ты погиб, но возродился из плоти шуху молодым и проклятым. изобилие. ты обречен...

цзинлю, пускай и передала тебе свои навыки, но в конечном итоге разрубила твой разум на несколько осколков, обращая его в крошево. наказание. последствия. кто ты? ты помнил лишь боль от сотен ранений, которыми она обрывала твою жизнь. безумие. потеря себя. кто ты? как твое имя? ты не помнишь. клинок. блэйд. да. это подходит. агония от невозможности умереть. перед глазами проносятся образы, но ты не чувствуешь ничего кроме гнева, что поглощает тебя без остатка. но сознание возвращается вместе с чужим шепотом и новой командой, что зовется "охотники за стелларонами". ты помнишь? элио и кафка позволяют тебе вновь обрести себя.

но сердце твое закрыто от всех.
о чем ты думаешь?

все еще больно.
от этого гнева не избавиться.

парным предметам уготовано воссоединение. они изопьют многолетнюю вражду, будто выдержанное вино, глоток за глотком, пока бутыль ненависти не опустеет. чувствует ли владелец второго наруча то же самое?
неназванный не хотел знать.

---

я очень хочу поиграть их общее прошлое, а также и вырулить в настоящее. там ведь столько лет путешествий, сражений и т.д. я вдохновлен блэйдом и его историей, так как люблю таких персонажей. блэйд переломанный, измученный, вернувший себе хоть какое-то сознание лишь благодаря элио и кафке. старейшины видъядхара же способны восстанавливать часть воспоминаний + я сделаю своеобразный откат от того ритуала и большую часть прошлой жизни я все-таки помню, как и наруч все еще на моей руке.

приходи. закидаю совместными артами и никуда не отпущу.

ps есть вероятность того, что заявка будет дополняться, меняться и расти, а я же просто хочу как можно быстрее ее создать.

vash' bozhestvenny post

рутинные задачи в госпитале, которые никогда не заканчивались, всегда помогали немного успокоиться, выровнять сбившееся дыхание и очистить голову от того вороха назойливых мыслей, что порою мешал цзияню жить. забываться в работе — первая из выработанных привычек. так проще. так легче. вновь перепроверить сроки годности лекарств и попытаться ничего не выбросить; составить список необходимых расходных материалов, надеясь, что снабжение не проигнорирует его просьбу, а не то цзияню вновь придется обходиться подручными средствами, чужой одеждой и даже кусками проводов; простерилизовать инструменты, вновь залить их специальным раствором, промыть и еще раз простерилизовать, надеясь, что его единственный стерилизатор не сломается раньше времени; подготовить все необходимое к перевязке, заранее нарезать бинты и сделать пару походных комплектов. а затем... а что затем? неужели он о чем-то забыл? еще раз продезинфицировать все поверхности. ни в коем случае нельзя допускать хаоса. у каждого предмета есть свое место. и с этим строго. это, конечно, не настоящая больница, а всего лишь полевой госпиталь с ограниченным пространством, с полным отсутствием хоть какого-то нормального оборудования, а также с дефицитом лекарственных препаратов и расходных материалов, но цзиянь все еще продолжает следовать протоколу. у него проблема с субординацией, он порывист и молод, но вот свои врачебные обязанности он всегда выполняет исправно, так как любая ошибка или халатное отношение к столь важной роли, которую он здесь занимает, может стоить кому-то жизни. непозволительно.

[indent] перерыв пять минут.

длинные и пахнущие кровью_спиртом_железом пальцы касаются сочных зеленых листьев растения, что стояло в маленьком голубом горшке на столе рядом с ним. самое обычное и вполне себе заурядное растение. таких много. и у его мамы их было несколько. цзиянь взял один с собой, говоря, чтобы было не так скучно. хрупкое. оно все еще живое... если бы внутренний периметр был отравлен эрозией, то и оно бы отреагировало. но никаких изменений не наблюдалось. все в пределах нормы. нужно не забыть протереть листики перед тем, как организм все-таки сдастся усталости и захочет спать. уход за этим цветком -- всего лишь еще один ритуал.

[indent] цзияню хочется на поле боя.
                    эта мысль поселилась в его голове не так давно // не хочет уходить.

и не в качестве медбрата, что выносит на себе раненых и искалеченных [ он многим жизнь спас // кому-то успел сохранить и конечности ], а именно в роли солдата. он резонатор. он справится. должен.... ведь то экспериментальное оружие, которое дают простым солдатам, чтобы они могли и дальше сражаться, наносит необратимый урон их психологическому здоровью. этого не хотят замечать, а солдаты, сжав зубы, не позволяют себе проявить и толику слабости, так как слишком многое поставлено на кон, но только вот цзиянь все видит. и данные в его отчете, который он заполняет уже не первый день, достаточно убедительны. о чем он думает? не резонатором нельзя давать подобного рода оружие. да, конечно, оно - это самое оружие - помогает им в бою, сдерживает тени тацета, а линия фронта все еще не сломлена благодаря их воле и решимости, но и вместе с тем наносит те самые глубинные раны, которые не увидеть невооруженным глазом. их можно лишь почувствовать.
                   это чем-то напоминает элегию в агонизирующей ее форме.

                       но что он может? вновь устроить скандал?
                      глупо. его не станут слушать. да и сами солдаты не позволят цзияню отобрать у них оружие.

он его не ждал. не смел. у гешу линя полно своих забот, а его время слишком ценно для того, чтобы тратить его на какого-то неизвестного юнца, который даже не способен оценить положение их дел с военной точки зрения. цзиянь все еще идеализирует этот мир, что в ритме стаккато распадается на части; цзиянь все еще не может смотреть на людей и видеть лишь бездушные и сухие цифры, стратегию, которая приведет к победе. у него в подсознании громко кричит тот самый голос, что напоминает ему о том, что на войне без жертв не бывает, но только вот молодой врач пытается заглушить его всякий раз, когда зажимает руками чужие раны, чувствуя, как горячая кровь опаляет кожу, накладывает жгут и тратит последнюю дозу обезболивающего только лишь потому, что хочет облегчить чужие страдания. отчего кому-то вроде гешу линя вообще обращать свое внимание на подобного дурака, верно? цзиянь искренне уверен в том, что генерал видит в нем только дурака, а иногда, когда он не пытается драконить генерала, еще и кого-то хоть немного полезного, а не то уже выгнал бы.

[indent] цзиянь чувствует себя неловко под взглядом гешу линя. честно? стыдно.
                                       ведь каждое сказанное им слово было оправдано.

[indent] — спасибо.

это первое, что он говорит ему в тот самый момент, когда поворачивается к генералу лицом и откладывает в сторону только что вымытый скальпель, кладя тот на свежее и чистое полотенце. металл пролежал в дезинфицирующем растворе несколько часов. нужно было обязательно помыть его и убрать. если честно, то слова гешу линя его не сильно успокаивают, но он действительно благодарен ему и уже за этот краткий мир передышки, который он им дал. чего это стоило? проведя тут несколько часов наедине со своими мыслями, которые лишь вновь заставили его почувствовать себя ребенком, молодой врач в который раз винит себя за несдержанность. и вряд ли это именно его капризы заставили гешу линя изменить хоть что-то. уж скорее их передышка вызвана техническими неполадками и какими-то еще нерешенными вопросами. но так ли уж это важно? теперь цзияню нужно было сосредоточиться только лишь на том, как быстрее привести солдат в чувство и вновь поставить их на ноги, надеясь, что этого времени хватит для того, чтобы в следующем сражении они не превратились в цветочное удобрение в ближайшие пару часов.

                                  и он не может отказать генералу в его просьбе.
                                                 пахнет озоном. когда-то цзиянь все еще любил дождь...

цзиянь играть в го не умеет, но, отчего-то чувствует себя обязанным присоединиться, а от того и делает сосредоточенный и умный вид, словно хоть что-то в этом понимает [ врет ], а сам при этом старается прямо в моменте анализировать действия гешу линя. знает ли он правила? тоже нет. почему не сказал? как-то... растерялся. он ведь ни разу не видел, чтобы генерал с кем-то проводил свое свободное время, так как и не следил за ним сутками, а сейчас тот позвал именно его. вот и вылетело из головы. это было неожиданно. и цзиянь решил действовать по ситуации, изучая правила в процессе через считывание чужих реакций и действий. насколько же сильным идиотом он сейчас предстает перед гешу линем? уж лучше этого не знать. а потому цзиянь продолжает играть. длинные пальцы медика перехватывают белый гладкий камешек и замирают над доской... он смог уловить лишь часть от самой сути игры, - захват территории, - но вот сам принцип все еще не понимает, а его действия немного хаотичны, пускай и цзиянь пытается всем своим видом показать, что это не так. выбор клетки - случаен. согласиться играть с гешу линем - осознанный выбор.

[indent] — разрешите обратиться?

смешно. неловко. наедине с гешу линем он словно бы присмирел, а вся его пылкость покорно свернулась в сердечных камерах, тогда как до этого он мог с легкостью накричать на него на глазах у других людей. странное ощущение. хотя, признаться честно, сейчас генерал не выглядел столь суровым и хладнокровным. он устал. и цзиянь замечает это только сейчас, когда взгляд цепляется за темные круги под глазами [ как давно он стал страдать бессонницей? // ведь и сейчас не спит ], за напряженной шей и медленным дыханием. цзиянь знал о состоянии каждого в этом лагере, про некоторых успел узнать и гораздо больше, но вот общей картины о здоровье генерала у него все еще не было. неправильно. цзиянь тут же чувствует себя виноватым. непростительная ошибка. и он будет должен исправить ее в ближайшее время. а уж если генерал будет упрямиться, то он все равно заставит его пройти полный осмотр. но только вот поговорить изначально он хотел вовсе не об этом. нужно закончить мысль.

— можете сказать, только честно, что нас ждет? и я понимаю, что у многих из них нет и шанса. я не настолько наивен. просто.. те ребята, которым выдали новое оружие, смогут выстоять еще где-то два сражения, а если повезет, то выстоят и третье, но... это их максимум. — очередной ход гешу линя на доске заставляет цзияня было задуматься, так как ему показалось, что он даже что-то понял, но все-таки бесполезно обманывать самого себя - он не понимает эту игру. и очередной ход молодой врач делает наугад [ почти ], ставя маленький камешек на доску лишь в попытке перекрыть ход, как ему казалось, для генерала. — сейчас... подождите здесь.

цзиянь подрывается с места и спешит обратно в медицинский отсек, чтобы найти свои записи, которые он вел с того самого момента как только встретился с этими ребятами и стал отслеживать их состояние. он спрятал свой отчет под ворохом бумаг в нижнем ящике стальной тумбочки, чтобы никто и не додумался разбирать весь этот мусор. цзиянь быстро достал дневник, в котором были не только записки о состоянии всего взвода, но и записи обо всем его мыслях относительно их положения, а также какие-то кривые заметки [ имя гешу линя там тоже можно было заметить, но цзиянь его перечеркнул, а затем написал в другом углу страницы и обвел ]. но стоит ли сейчас переживать о какой-то ерунде записанной на полях? сейчас молодой парень просто хотел показать генералу свои заметки.

[indent] он возвращается к гешу линю, раскрывает дневник на нужных страницах и протягивает его генералу.

— вот. — он вновь садится со своей стороны доски и внимательно следит за реакцией генерала. — с каждым сражением их психическое состояние ухудшается. это оружие... оно словно бы разрушает их собственную частоту, так как ему нечем... питаться. — цзиянь подбирает первое всплывшее в голове сравнение, а затем указывает пальцем на столбик из цифр и показателей. — у тех кто находится в контакте с оружием дольше всего наблюдается серьезная психическая нестабильность. я не знаю, что случится с человеком, который подвергнется перегрузу подобно резонатору. — он словно бы хотел сказать что-то еще, но вместо этого лишь отрицательно мотнул головой и прогнал мысль. — нам нужны резонаторы... — цзиянь поднимает взгляд на рядом сидящего мужчину, выжидает несколько секунд, а затем выдыхает:
                                  — я могу помочь. я научусь.

у цзияня нет ничего кроме его упрямства, но он действительно хочет помочь всем этим ребятам. он был на поле боя. он видел всех этих монстров, что рождаются из скорби, видел, как с ними сражаются обычные люди и те немногие резонаторы, что были с ними, но которых все еще не хватало // от этого ответственности на гешу лине еще больше, но отчего-то молодой врач вспоминает об этом только сейчас, удивляясь тому, что он даже и не обращал на это внимание раньше. цзиянь, конечно, врач, но он может помочь им и иначе. и пускай он даже еще и не знал всех своих возможностей, как резонатор, а также и с оружием никогда не сражался [ он брал в руки копье, которое кто-то бросил в лагере, а также держал в руках и что-то похожее на катану, но его никто и никогда не учил сражаться ], но он готов научиться. да, конечно, времени у него мало, но это попытка может дать другим шанс прожить дольше, пройти дальше и добраться до финала. глупо? наивно? вполне.

[indent] но он готов рискнуть.

addams family : gomez addams

не терзай себя, гомес. это моя работа.

---

human

гомес курит с пятилетнего возраста [ можно поблагодарить матушку ] и действительно любит сигареты, а еще больше он любит хорошие сигары с терпким_горьким_сладким послевкусием. что имеет значение? лишь то, что никотин смертелен и оставляет приятную остринку на языке, а тиш нравятся его теплые пальцы пропахшие сигаретным дымом, что так идеально ложатся в её прохладную ладонь.

он кажется грубым, опасным и серьезным [ не стоит вытаскивать наружу все то, что вы увидеть не захотите // гомес молчит о своем прошлом, прячет трупы в шкафах и топит ими камин ], но это лишь часть от целого. гомес ведь на самом деле довольно открытый в общении мужчина, который всегда рад познакомиться с кем-то новым, поговорить о политике, о детях и мире в целом. а также у него есть свой личный кодекс чести. его страсть? холодное оружие, детские игрушки [ те самые поезда, которые он взрывает у себя в кабинете ] и его жена. он открыт для общения, открыт к миру и всегда интересуется окружающими, а также гомес довольно щедр. маска? игра? нет. гомес искренний в том, что он показывает. а если же что-то скрыто от посторонних глаз, то это принадлежит лишь ему одному. и это правильно.

деньги — это власть. и у аддамса она есть.

гомес аддамс владеет предприятиями по всему миру, включая ферму крокодилов, ферму канюков, соляную шахту, завод по производству надгробий, урановый рудник и многие другие. миллиардер. гомес никогда не испытывает недостатка в деньгах, а порою и вовсе выписывает чеки не на тот банк, забывает об акциях, что у него уже есть, но он может себе это позволить. бумажки. их легко заработать. с ними легко расстаться. к тому же у него есть нечто куда более ценное.

MЕNESKIN  I WANNA BE YOUR SLAVE
прошлой ночью ты превзошел себя. в тебя словно вселился голодный демон.
ты меня напугал. сделай это снова...

в молодости гомес был хронически болен и слаб. он любил холодное оружие, а потому продолжал тренироваться с ним, надеясь, что таким образом его организм окрепнет. но обрел он отличное здоровье только после встречи с мортишей и шутит, что одно лишь ее присутствие исцелило его. ведь кто поправит здоровье и сделает его неуязвимым, если только не сильная ведьма? от этой лести у мортиши лед тает в жилах, но вслух она говорит лишь о том, гомес исцелил себя сам, чтобы стать достойным их будущего союза. рядом с сильной ведьмой должен быть не менее сильный мужчина, способный сдержать в своих объятиях её безумие, её страсть и позволить ей быть самой собой. она же... лишь предоставила ему необходимый стимул. и бутылочку с соответствующим зельем // плата — поцелуй с привкусом волчьих ягод.

их встреча была предопределена самой судьбой. тиш путается своими длинными паучьими пальцами в его волосах и шепчет что-то обворожительное на французском. гомес запомнил тот вечер до мельчайших подробностей. небо было темным от свинцовых туч, а гроза едва не ослепляла. но гомес помнит мортишу не только в роли любящей матери. ведь в его памяти все еще свежи воспоминания о сильной мстительной ведьме, что всегда защищает свою семью и достигает поставленных целей. идеальная. фарфоровая. сильная. тихая, проницательная и утончённая, с редкой улыбкой… разрушительной красотой… презрительная, оригинальная и дико верная семье… даже при расположении — молчаливая, остроумная, порой смертельно опасная… предающаяся сдержанным рапсодиям про её сад из смертоносной белладонны, белены и болотницы… разве мог он выбрать другую?

он должен был жениться на офелии, сестре тиш, но все-таки прямо перед свадьбой он и офелия разрывают все договоренности, понимая, что им семьи друг с другом не построить. жестко. честно. гомес попросту не мог жениться на женщине, которую он не любил. но как же он вздохнул от облегчения, когда и офелия призналась в том, что не хочет этой свадьбы. мортиша также была обещана другому, но ее жених умер.

и в итоге они с гомесом наконец-то смогли быть вместе.

да, конечно, он открыт для мира, но его истинная глубина, тот самый бездонный колодец из безумия, страсти и абсолютной преданности, открыт только его супруге. он её демон, рыцарь, а также непутевый мальчишка с сигарой и вечным огнем в глазах.

веди меня туда, где скрип качелей поцарапан детским смехом. где отголосок смерти росою ляжет на венок, в который я вплетаю вехи. в кружеве платья моего не стихнет трепет крыльев ветхих... мотыльков...
столь обреченных, но непостижимо цепких.

---

● ищу человека, который искренне вдохновится гомесом и захочет создать из него еще нечто более прекрасное, достраивая его своими хэдами, а также выстраивая совместную историю. к тому же я тут еще планирую заявку на кузена итта. так что будет чем заняться.

● мы с офелией тут придумали нам тусовку в подростковом возрасте, а именно учебу в универе, в котором будут и нормальные люди, и всякая остальная хтонь. там и разовьем часть нашей истории. а вообще... хочу играть многое, развивать историю, попытаться создать первый кризис, в котором придется помогать друг другу собирать себя из множества кусочков, а там и помереть в эмоциях. я люблю исследовать грани персонажей, погружаться в них, а от того можно достроить образы, сделать их еще сильнее и т.д

● у меня скорость игры подобна камешку, а потому говорю об этом сразу ( хотя в последнее время стала писать посты намного быстрее ). я никогда и никого не тороплю, посты могу ждать месяцами и мне отлично, а от того и в ответ требую понимания, так как играем мы в комфорте и спокойствии. вы всегда вольны вести несколько веток игры, играть все и со всеми сразу, так как избавляемся от ролевой ревности и прочей ерунды. мы свободны в своих желаниях и сюжетах, ребятки. также я пишу до 10к ( тут просто вы должны быть готовы к таким постам и только, а мне же в ответ не надо писать такое, спокойных 5-6 тоже хватит ). соигрока никогда не тороплю, так как люблю игру спокойную и неспешную, — не выносим друг другу мозг, живем спокойно, играем на вдохновении и радуемся жизни, — а посты мне можно писать хоть сколько, хоть месяцами и мне отлично. играть люблю вообще все, гибкая и заинтересованная. меня легко увлечь, могу и в упоротости, и в кровькишки, и в драму и стекло, и в аморальную жестокость, и в милости, и в аухи, да и вообще во все. было бы желание.

vash' bozhestvenny post

в красном лесу частенько идут дожди. но анне нравится этот влажный и насыщенный запахами воздух, что пропитывается землей и самим лесом, а также запахом ягод и чье-то шерсти. это ее лес. и в тоже время не ее. копия. слишком хорошая. даже звуки не кажутся анне чужеродными или искусственными. но здесь все еще лишь самая малая его часть. сущность выбрала именно тот участок леса на котором все еще стоял ее старый дом, что хранил в себе множество тех самых воспоминаний, которые все еще помогают анне хоть что-то чувствовать, оттягивая момент с полным погружением в одичалое безумие. этого достаточно. и в тоже время нет. исчезли тропы, которые анна когда-то знала. она больше не может выйти к ручью, что находился на севере от ее домика, и в котором была невероятно чистая и вкусная вода; тропа, что была особенно любима молодыми оленями из-за кустов морошки, исчезала в тумане, а весь остальной периметр был словно бы огорожен: камнями и деревом. она уже давно изучила свою «новую» территорию вдоль и поперек, осознавая, что очень многого лишилась. ад ли это? в детстве, перед отходом ко сну, мама рассказывала ей про бога, про ангелов и демонов, про ад и рай, но после, анна уже и не помнила почему, эта книжка с яркими картинками и странными текстами, что носила какое-то странное название, и вовсе оказалась в камине. и мама уже никогда более не рассказывала ей о боге. анна не жалела. ей это казалось сказками. молитвы? они не помогли ее маме при встрече с тем могучим зверем, которого она убьет лишь тогда, когда достаточно окрепнет. но сейчас же она не была уверена в том, что именно видит и чувствует.
         да и была ли она жива?

понятие времени и раньше было довольно зыбким, а сейчас и вовсе перестало существовать. туман. сумерки. солнце здесь не встает, потому что накануне оно и не садилось. всего лишь небольшие островки вечности, а в землю впитывается все больше крови // после дождя в воздухе стоит железистый запах, что смешивается со сладким ароматом растоптанных ягод. как давно она здесь? у анны нет на это ответа. зафиксировать зыбкое «настоящее» помогают лишь те самые привычки, которые в ней взращивались годами и превращалась в охотничью рутину, а в детстве впитывались вместе с молоком матери. обход территории — обязательные ритуал. это успокаивает. охотница дышит размеренно, чувствуя, что сегодня ее территория не превратится в бойню, а короткую палочку вытащил кто-то другой.

анна — хищный зверь. она умеет выслеживать добычу, а в памяти все еще свежи месяцы охоты на немецких солдат, что уже после первых двух недель преследований, в ужасе бежали из леса всякий раз, стоило им лишь заслышать напев уже знакомой колыбельной. ведь за этой убаюкивающей мелодией, которой матери успокаивали своих малышей, всегда приходила смерть.  инстинкт убийцы в ней проснулся рано. он взращивался в ней годами, матерел, словно северный волк, скалил зубы и требовал своего проявления. в тот год останки немецких солдат, что так и не смогли пройти его насквозь, находили по всей территории леса. кровь окрашивала выпавший снег в алый цвет безумия и боли, а лес с тех пор и стал называться красным.

                  анна знает свой лес.
                           чувствует его.
                                 а потому и чужое присутствие ощущается
                                                 всегда слишком остро.

появление майкла вызывает лишь интерес. сущность не запрещает им заходить на чужие территории, пускай и начинает ворчать, а в голове тут же начинает гудеть, но не всегда приветствует тесные контакты, словно ей важно поддерживать в них отчужденность, не давая таким образом развиться хоть каким-то социальным навыкам. когда анна только появилась здесь, то у нее даже произошли первые стычки с некоторыми из подобных ей, но которые очень быстро сошли на нет в тот же самый миг, когда оппонент понял и осознал, что он здесь далеко не единственный кто может запугать. а уж пару тяжелых ударов способны привести в чувство даже безмозглого деревенщину. выживание. у каждого свое. анна никогда и ничего не боялась. не боится теперь.

тихий напев колыбельной без слов, который когда-то пела анне ее покойная мать, разносится по лесу, а затем глохнет где-то в глубине деревьев. и каждый из тех несчастных, что слышит его, знает, что охотница где-то рядом, а ничего хорошего этого не предвещает. ведь анне не нужно подходить вплотную, ей не надо гнаться за кем-то, как это делают остальные, если хочет покалечить. всего один точный бросок топора и жертва уже искалечена. ее колыбельная — это всего лишь отражение ее настроения, а также что-то вроде разговора самой с собой. тихая и спокойная мелодия — она где-то рядом, спокойно, а жертву свою еще не определила. более низкое звучание — охота началась. анна каждому дает немного форы, давая людям возможность услышать себя. азарт. охота именно тогда становится настоящей охотой, когда и жертве, и охотнику, выпадает прекрасная возможность поиграть друг с другом в прятки.

                          анна любит прятки.
                               майкл любит прятаться.

кроличья маска из теплого дерева и холодная резина закрывающая лицо. многие из них носят маски. то ли не желая показывать миру свое лицо, то ли желая закрыться таким образом от мира, а также и друг от друга. охотнице не важна истина, что скрывается за маской ее гостя. ее и не интересует прошлое этого человека [ человека ли? // здесь много занятных персонажей ], который все равно не сможет о нем рассказать, а она не сможет его понять. но она знала его имя. анна слышала, как другие произносят что-то похожее из сочетания звуков на имя. майкл. но даже в его имени и вовсе не было никакого смысла. она не окликает его. имя для нее чужое. как и многие из прочих. ни разу ей не удалось услышать родную речь среди множества голосов. барьер. непонимание. но в сочетании услышанных ее звуков, когда к нему кто-то пытался обращаться, есть что-то похожее на куда более знакомое ей имя — «михаил». так лучше. ему подходит. наверное.

майкл тихий. всегда стоит в стороне. бесшумный наблюдатель. охотнице кажется, что он и нападает только лишь от того, что его раздражают звуки тех самых пропахших машинным маслом генераторов, которые влекут к себе их будущих жертв, а также вой сирены при открытии ворот, но не может утверждать этого точно. а еще она ни разу не слышала, чтобы он говорил хоть что-то. ни слова. это напомнило ей обреченную на вечные муки обитательницу кротус пренн. она не знала ее имени, так как не смогла прочитать начерченные на земле буквы, а говорить у женщины не получалось, только хрипеть. эта женщина, что была порождением  холодных и пропахших медикаментами стен, общалась с ней без слов. тяжело. непривычно. но анна привыкла считывать истории леса по сломанным веткам, примятой траве и объеденным кустам ягод. ну что ж... звери тоже молчаливы. но узнать о них очень многое все еще можно было и без слов, отслеживая поведение, движения и реакцию на раздражители.

кролик может увести за собой в лес. но нужно ли следовать за ним? охотница мягко ступает по прелой листве куда-то вглубь леса. не приглашая, но и не прогоняя майкла. ей нужно проверить силки, которые она поставила два дня назад. не то чтобы ей и правда нужно было чем-то теперь питаться, так как чувство голода атрофировалось вовсе, а на языке странный привкус пепла, крови и сырой земли, но всегда приятно было ощутить тепло и сладкий привкус мяса на языке, когда особенно холодает, а ягоды лишь усиливают его сладость. это привычка. а еще помогает скоротать время.

анна идет сквозь лес и даже не смотрит, а идет ли за ней майкл. она и так чувствует.
пускай он и бесшумный, но его взгляд буквально касается ее затылка,
словно прохладный ветер, что скользит по мокрым листьям.

она присаживается возле силков и тяжело выдыхает. первая ловушка была испорчена. кролик, который еще видимо полчаса назад был здесь, все-таки смог вырваться. пускай. не страшно. по лесу стояло еще несколько ловушек. анна вновь встала, даже и не смотря в сторону гостя, и двинулась дальше, уходя глубже в лес, напевая засевшую уже навсегда в ее голове мелодию. тихо. расслабленно. невольно в голову лезут воспоминания о том, что другой из них, тот что с капканами, как-то предлагал ей взять у него парочку капканов, чтобы охота была куда интереснее, но анна отказалась. и ей так и не удалось объяснить, что мех из-за капканов портится, а ей это не нужно, так как ей нравится делать из зверюшек не только чучела, но и какие-нибудь другие нужные вещи. кажется, что мужчина обиделся.

в следующем силке анну все-таки ждала удача. теплый и живой [ если это вообще возможно, а сущность и правда создала для нее привычный ореол обитания ] бился крупный кролик. охотница достала топор, подошла поближе и ударила кролика деревянной ручкой топора прямо по голове, оглушая его. хотя... такой удар мог и убить его. анна была далеко не хрупкой девушкой, крепкого телосложения, а под кожей проглядывали закаленные жизнью в лесу мышцы. она отвязала кролика, доставая его из ловушки, перехватила за уши и показала майклу, видя, что он все еще стоит неподалеку где-то за деревьями. ветер, что дул в сторону анны, приносил с собой не только запах хвои, но и чужой. странный. мог бы и ближе подойти. и, если честно, нестерпимо хотелось швырнуть в дерево топор только лишь для того, чтобы проверить его реакцию. анна осознавала, если заговорит, то он ее не поймет, а потому просто сделала приглашающий жест рукой, словно желая похвастаться и добычей, и ловушкой, которую она собрала сама. кому еще можно об этом рассказать? в этом месте было слишком мало живых существ, а появляющиеся здесь люди были шумными, тогда как сущность требовала лишь одного — их крови.

здесь порою было одиноко. в доме пусто. и только ржавые цепи напоминали ей о том, что когда-то тут были дети. девочки. маленькие и тощие, взглядом своим напоминающие ей маленьких куропаток. анна приковывала их цепями не от того, что хотела навредить, а только лишь защитить. в лесу опасно. и если ты не умеешь в нем выживать, то лес присвоит тебя себе, оставив гнить где-нибудь в темном овраге, питая его землю и обитателей. некому было петь колыбельные. вырезанные из дерева игрушки валялись прямо на полу, покрываясь пылью.

honkai: star rail : gepard landau

---

МЫ ОБЯЗАТЕЛЬНО ВСТРЕТИМСЯ, СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ПРОСТИ
ТАМ, КУДА Я УХОЖУ, ВЕСНА
этому блюду абсолютно не хватает специй. гепард ландау - это пресная похлебка в солдатской столовой. еда, созданная для поддержания сил и тепла в организме. сампо добавляет щепотку вкуса в эту кашу. он появляется на белобоге так же внезапно, как потом исчезнет, оставив за собой лишь горечь на языке. на чем строилось это партнерство? какая итоговая цель бесконечной помощи руки из тени? что скрывается за полуулыбками и шутками? есть ли там что-то живое? определенно живее, чем сердце гепарда, которое бьется в унисон с правящей партией и закованными в латы подчиненными.

вечный холод обтягивает коркой, проникает все глубже, как плесень. поглощает кислород, тепло, влагу, слабость. замороженное это все способно храниться вечность. зимний погреб с обидами, болью и несчастьем - золотой запас на черный день. и все бы так и продолжалось, если бы кое-кто не сковырнул. не начал копаться своими тонкими пальцами, обтянутыми латексными перчатками. он заливисто хохочет, щелкает по носу, бьет по щекам. спрашивает: все в порядке? да фиг его знает. существует лишь "распорядок". проснулся, проверил униформу, почистил зубы, собрался и на построение. после плаца завтрак. а ужин отдай врагу, чтобы усыпить его бдительность. сампо отдает гепарду все ужины с коротким: тебе нужнее.

игра затягивается настолько, что правила начинают меняться на ходу. кон за коном идут победы и проигрыши, фигуры на столе то падают, то появляются снова. у гепарда есть стратегия, которая ломается с каждым новым днем, как и он сам. за этим приятно наблюдать. мама, он не статичен! он знает что-то кроме команды фас! в руках сампо огромный сторожевой кот превращается в плюшевую игрушку. он играет с ней, прижимает поближе во сне, устраивает ей чаепития. но, как и любая другая игрушка, гепард надоедает. он становится слишком надежен, слишком идеален, слишком често- и миролюбивый. это тихая гавань, в которую будет приятно однажды снова вернуться, снова украсть его завтрак.

на твой телефон пришло новое сообщение, посмотри вдруг там что-то важное:
- привет, спишь?

---

гепард - тихая гавань для сампо, в жизни которого хватает приколов и событий разной степени важности для него и вселенной в целом. хотелось бы так это и оставить. можем вывернуть отношения в любое русло от тру бест френдс форева до френемис или ситуэйшоншипс, как вам будет угодно. играю с разной скоростью, предпочитаю небольшие посты 2-3-4к символов. пишу лапслоком, с тройкой, но могу подстроиться под вас. все, мыслей больше нет жду ответа на смску в гостевой или можете сразу с двух ног в лс с примером поста.

vash' bozhestvenny post

празднуют ли новый год в дыре? шин уже почти не помнил об этом. в памяти остались только обрывки воспоминаний об отце. дурацкие свитера, купленные на распродаже или найденные на помойках и отстиранные от смрада и грязи. им был уже далеко не один год. праздничный стол, который был чуть богаче обычного приема пищи, потому что заветные баночки-скляночки прятались в самый дальний угол холодильника со словами "это на новый год". улыбка папы, которая как будто бы становилась еще шире в этот день. праздновали ли они тогда? и что именно? еще один год выживания?

празднуют ли новый год в мире магов? кажется, всем плевать на это, тем более в преддверии скорой голубой ночи. здесь нет ажиотажа с подарками и нетерпения боя двенадцати ударов ради нового отсчета времени. да и само время здесь шло как будто бы по-другому. этот мир был другой, но со временем стал таким привычным. привыкаешь даже к сумасшедшим вечеринкам эна по любому поводу. в этот раз он снова решил собрать семью и приближенных по дорогущим билетам, которые окупят его новые бизнесовые бизнесы и технологичные техно-разработки.

шину не нравилось влезать в дизайнерские аляпистые костюмы, поэтому слушать о том, что он ничем не отличается от своей рабочей формы во время праздничных приемов, было обыденностью. главное, чтобы было удобно. ведь в любой момент может понадобиться проломить пару черепов и поломать с десяток костей. служба обязывает. ушки на макушке, молоток во внутреннем кармане и маска, свисающая из-под пояса, скрытая задней частью пиджака. пока все веселятся, он продолжает нести свою службу и...

...наедаться. вот, зачем ходит сюда шин. кажется, его желудок граничит с бесконечностью и бездонностью, потому что иногда создается ощущение, будто он никогда не сможет наесться. заедает ли он годы тягот в дыре или просто имеет зверский аппетит в связи с постоянным тренировками - вот она настоящая загадка дыры. в любом случае, на богатом столе среди грибных жульенов, мяса в грибном соусе, салатов с грибами, тарталеток с грибным соусом, жаренных, запеченных и маринованных грибов, находится много вкусного для шина.

неожиданно положенная на плечо рука заставляет вздрогнуть и подавиться грибом. первая реакция - вырвать руку к хуям собачим, вывернуть в болевой прием и переломить в парочке мест. слава богу набитый желудок замедляет реакцию. хотя в итоге это оказывается рука той, что любой перелом вылечит за пару секунд, поэтому можно не переживать за триггерный оверреактинг. шин прокашливается, заливает встрявшие остатки еды алкоголем и недовольно то ли хмыкает, то ли кряхтит.

- ной, ты же знаешь, что я не люблю, когда ко мне так подкрадываются, - он бросает на нее взгляд из-за плеча, расслабленное лицо кажется чересчур агрессивным, обиженным, злобным, но она все поймет, как и всегда.

шел третий год их партнерства. она быстро учится, понимает его, чувствует каждой частичкой своего дыма, переполняющего тело, но продолжает подкрадываться сзади и будто бы разыгрывать его, ожидая реакций. однажды она дождется, и он реально оторвет ей башку.