[indent]— Постой, Венди!
[indent]Дребезжащий голос Сильвии Дейм звучал инородным в комнате полной умных машин. Одна такая, стоимостью в два миллиарда долларов, прямо сейчас выскочила в коридор, сверкая голыми пятками. И всё, что они —  как люди, — могли предпринять, так это таращиться ей вслед и снимать показания с мониторов.
[indent]— Нет-нет, пусть идёт, — Кавалье не выглядел разочарованным, скорее заинтригованным, глаза у него блестели, — трекер работает?
[indent]Он повернул голову.
[indent]— Артур?
[indent]— Да, сэр. Есть сигнал.
[indent]Сигнал и впрямь был. Красной пульсирующей точкой на экране. Эта точка показывала перемещения Венди в реальном времени, как внутри комплекса, так и за его пределами, если она вдруг решит испытать свои возможности снаружи.
[indent]— Супер, — Бой подкинул в воздух мячик-антистресс, который с мягким шлепком приземлился обратно к нему в ладонь, — глянем, что она будет делать.

* * *

[indent]«Я буду здесь, когда ты проснёшься».
[indent]Это последнее, что сказал Кирш умирающей одиннадцатилетней девочке по имени Марси, прежде чем доктор Сильвия увела её за руку в последнее путешествие. Неоперабельный рак. Четвёртая стадия. Метастазы уже вышли за пределы первичного очага, и шансы на ремиссию в таком случае крайне малы. Да, врачи выиграли Марси немного времени. Ставили капельницы, от которых мутит, выпадают волосы, но ничего, ни облучение, ни иголки, не смогли бы в конечном итоге её спасти. Болезнь съела бы девочку в среднем за полгода. Последние месяцы жизни превратились бы в ад. Постоянные боли, тошнота, судороги, слабость, доходящая до обмороков. Однажды Марси просто не смогла бы встать с кровати, и её путь всё равно подошёл бы к концу.
[indent]Таковая печальная правда человечества.
[indent]Люди умирают.
[indent]Кирш смотрел на скорпиона, пойманного в большой стеклянный аквариум. Он без конца ползал кругами, ощупывал гладкие стены своей невидимой тюрьмы. Бой Кавалье, генеральный директор «Продиджи», годами искал выход из собственной тюрьмы — тюрьмы человеческого тела. Два слова. Цифровое бессмертие. Раньше они уже пытались перенести человеческое сознание в машину. Первые попытки были неудачными, Кирш вёл подробную отчётность. В секретной экспериментальной программе участвовали мужчины и женщины самых разных возрастных групп, но никогда не дети (тогда этот вариант даже не рассматривался). Это были безнадёжные больные. Инвалиды. Заключённые на пожизненном или приговорённые к смертной казни. 
[indent]Перенос осуществлялся в тела-прототипы, далеко не такие совершенные, как модель, разработанная для Марси, а модифицировать их планировалось уже постфактум — в случае успеха, который... так и не наступил. Выяснилось, что скачать «мозг» взрослого человека и загрузить в синтетический носитель без существенных «погрешностей» практически невозможно. Происходила дефрагментация. Перегрузка. Сильнейший для психики стресс. Большинство испытуемых рано или поздно сходили с ума. Кататонический ступор, острый психоз, вспышки агрессии, бред преследования и просто бред — симптомы варьировались от случая к случаю, иногда шли по нарастающей. Сознание взрослых подопытных оказалось слишком закостенелым, не способным справиться с новой реальностью.
[indent]По завершению первой фазы все неудавшиеся образцы были ликвидированы.
[indent]Кирш предполагал, что в этот раз картина будет отличаться. Они ещё не экспериментировали на детях. В научном сообществе такие опыты считаются негуманными — формально они запрещены, — однако же, вовсе не этика двигает прогресс. Нет, прогресс двигают люди, вроде Кавалье, готовые пойти на риск. Для всего мира девочка по имени Марси Хермет уже мертва. Её отец подписал нужные бумаги. Её брат ничего не знает. Юристы «Продиджи» провернули всё так, что комар носа не подточит. По требованию они провернут это снова. С другими детьми. Кирш не испытывал угрызений совести по этому поводу (как и по любому другому). Им нужны были подопытные. Психика на стадии своего формирования действительно более гибкая — это может стать решающим фактором. Стало быть, подбор кандидатов из младшей возрастной группы полностью оправдан. Что до этической стороны вопроса, этим пусть занимаются люди.
[indent]Когда Кирш зафиксировал движение — звук, вибрацию торопливых шагов, — он растерял интерес к скорпиону, которого изучал всё это время. Выпрямился. Прислушался. Кто-то приближался к комнате отдыха. Быстро. Предположительно, бежал. Скорпион продолжал копошиться в земле. Масштабы его жилплощади изменились с тех пор, как Марси виделась с ним в последний раз. Теперь это был полноценный террариум, приспособленный для содержания таких опасных существ. Под надёжной крышкой крепились лампы, по центру из грунта торчала коряга, много зелени, камни, цветы, справа вентиляция, панель контроля температуры и влажности. Кирш пытался создать для скорпиона оптимальные условия. В перспективе, было бы неплохо заполучить ещё один образец, может даже заняться их разведением. Маленькое хобби, которым Кирш заполнял промежутки в своём расписании.
[indent]Хобби, с которым у Кавалье не было проблем.
[indent]Марси влетела в комнату как марафонец. Нет, конечно, это была уже не Марси, но андроид нового поколения с воспоминаниями Марси, подгруженными в систему. Тело настоящей Марси — больной лысой девочки, которая едва могла ходить — уже завернули в стерильный мешок и вывезли из лаборатории. Избавились от улик. Едва ли вчерашнему ребёнку понравится увидеть себя мёртвой, со стеклянными глазами, на соседнем столе. Лишний фактор стресса. Неоправданный риск. Труп кремируют, а может закопают на красивом пятачке в саду, куда почти никто не ходит. Если Кирш вдруг захочет с Марси попрощаться, по-настоящему попрощаться, он сделает это на её могиле — как заведено у людей.
[indent]— Только посмотри на себя, — синтетик заложил руки за спину, безупречная осанка, уголки губ дёрнулись вверх, — я вижу, всё прошло успешно.
[indent]Солнце клонилось к закату, но в комнате отдыха всё ещё было светло. Тёплый рассеянный свет пробивался сквозь зелёные кроны, застревал в перемычках между панорамными окнами. Тумбы, кресла, столы, апельсиновые деревья в горшках, всё горело оранжевым и жёлтым. Волосы Кирша горели тоже, топорщились на висках и затылке, позолоченные по краям. Белый, как известно, лучше всего отражает свет. На фоне активной и радостной Марси, которая расхаживала по комнате, жестикулировала, говорила с ним, Кирш выглядел как манекен. Крайне реалистичный, да, но всё ещё манекен. Он двигался неохотно, будто экономил ресурсы. Плавно поворачивал корпус и голову, чтобы держать девочку в поле зрения, улыбался, приподнимал и опускал брови, имитируя заинтересованность.
[indent]— Ты уже выбрала себе имя? — спросил он, когда Марси с интересом прильнула к стеклу террариума. — Новой тебе нужно новое имя.
[indent]В е н д и.
[indent]Ну, конечно.
[indent]Кирш кивнул и в общем-то не удивился. Бой проводил с Марси достаточно времени, чтобы навязать ей выбор без выбора. Испытуемым из первой фазы они давали разве что номера, но к детям у мальчика-гения была своего рода слабость. Сентиментальный аспект. Как знать, может всё дело в том, что нормального детства у него никогда не было, а через притянутую за уши сказочную философию он стремился как-то это компенсировать. А может быть и нет. Вероятней всего, Кавалье просто нравилось, чтобы вещи и люди назывались так, как ему взбредёт в голову, раз на этом острове — и в этом городе, — он единственный царь и бог.
[indent]— Венди, — тонкая улыбка, — это прекрасный выбор.
[indent]Скорпион спрятался под корягу. Кирш перевёл взгляд в угол комнаты, туда, где под потолком поблёскивал чёрный гладкий объектив камеры. За ними наблюдают. Ждут, когда он приведёт Венди обратно, и команда завершит первичные тесты — убедится, что все показатели в норме. Одним из таких тестов было интервью. Ряд стандартных вопросов для оценки когнитивного уровня. Кирш мог бы провести его прямо сейчас. Мог бы, но не стал. Пускай этим занимается доктор Сильвия. Ему же было любопытно за Венди понаблюдать, точно так же как она, минуту назад, наблюдала за скорпионом — почти в естественной среде. Важно понимать, что не у всех кандидатов из прошлой «бракованной» партии получилось ответить даже на базовые вопросы, а Венди, на первый взгляд, не испытывала никаких неудобств. Наоборот. Ей нравилось новое тело, как ребёнку нравится новый велосипед. Кирш так же не заметил никаких критических сбоев в её речи или мышлении.
[indent]— Как думаешь, скорпиону нравится новый дом?

#p29793,NN написал(а):

Условно, по Хеллуве я больше всего играл столицев, но с удовольствием пощупал бы и Мокси с Милли, и что-нибудь с Веросикой, и что-нибудь со Страйкером.

ну я ещё пока по хеллуве не играл, будете моим первым разом, и так как я тело одноклеточное и однозадачное, то могу от себя только блица предложить, а с кем, чё и как мне в целом пока без разницы (/pos, с ув.), я всё и каждого сожру. 

но, конечно, чё делать со столасом, мокси или милли куда понятнее, и думать нужно в разы меньше (что плюс, так как думать у меня щас не в приоритете). веросика и страйкер круто, но тут мне понадобится питч со стороны

— Бусинка, не хочешь составить нам компанию? — пушистая, чёрная, с белой манишкой, кошка, сидевшая в дверном проёме гостиной, неодобрительно фыркнула: нет, определённо, даже самая безмозглая мышь понимает, что в такую погоду лучше сидеть в норе и носа не высовывать наружу, а людей куда-то понесло. Всё-таки они очень странные, потому кошки и должны за ними присматривать…
— Буся точно не хочет, — хмыкнул Иван и, выйдя на лестничную площадку, придержал дверь для сестры.
Взяв с подставки зонтик, Илеана достала из кармана ключи, вышла следом за братом и заперла квартиру, привычно дёрнув дверь для проверки.
Улица встретила их прохладой и дождём — не сильным, но настроившимся лить до вечера, так что сразу, негромко щёлкнув, раскрылся зелёный с цветочным узором по краю купол, обеспечив Зарецким пятачок суши над головами.
Полиция до сих пор была Илеане лично знакома исключительно в лице их участкового Павла Алексеева, зашедшего к соседке, жаловавшейся на регулярную пропажу заготовок с балкона — то ли инопланетяне наведывались, по мнению бабы Дуси, то ли оголодавшая в край нечистая сила.
Участковый, встретив девушку в подъезде, помог Илеане донести сумку с покупками до квартиры, и получил приглашение на чай. Не отказался, правда, чаепитие попросил перенести на пару дней, потому как служба. Явился с тортом, после чего Иван стал смотреть на него волком.
Впрочем, Ваня так смотрел на всех мужчин от пятнадцати до шестидесяти, которые пытались оказывать Илеане знаки внимания. Сама же девушка никому надежд на что-то большее, чем дружба, не подавала. Одного замужества более чем хватило, так что увольте, второй раз она на те же грабли наступать не собиралась.
Но сейчас дело было такое, что никто, кроме полиции, ей помочь не мог, даже Ваня. Брат  шёл рядом, насторожённо оглядывая улицу. Само собой, одну он её отпустить не мог, особенно, помня в каком состоянии она вчера домой вернулась и сразу к нему под бок забилась. Зато отговаривать не пытался, всё-таки он сестру неплохо знал.
Три улицы пешком — неплохая прогулка, а если бы не синяя табличка на стене и не мокнущая рядом под дождём машина с мигалкой, то отделение полиции запросто можно было бы принять за вход какого-нибудь магазина.
Стоящий на крыльце высокий симпатичный парень, в званиях Илеана абсолютно не разбиралась, и кто он, — рядовой, сержант или выше, — понятия не имела, окинул хорошенькую блондинку оценивающим взглядом, метко, по красивой дуге, запустил окурок в урну, и объяснил, как пройти к следователю Истомину.
Переспрашивать дорогу не пришлось, зато перед самым кабинетом обнаружилось неожиданное препятствие в лице очередного, тоже симпатичного, полицейского, вот только понять друг друга не получилось и в итоге, парень решил переложить бремя общения с девицей на плечи начальства, чего Илеана и добивалась.
— Здравствуйте, — войдя в кабинет, девушка едва не развернулась, чтобы немедленно выйти, но было поздно. Хозяин кабинета уже начал предлагать напитки и поинтересовался, что случилось.
Пребывание на Том Свете не прошло даром и Алёна сиречь Илеана отлично чувствовала, кто из окружающих человек, а кто нет. И ей повезло встретиться не с домовым или оборотнем, а с кем-то серьёзнее и сильнее.
— Можно и так сказать, — осторожно, словно идя по тонкому льду, произнесла девушка. — Я свидетель вчерашнего убийства.